RSS

Фиона Хилл: с думой о Путине и России

  • Written by:

Слухи о возможном назначении главным советником Трампа по России и Европе Фионы Хилл в российских СМИ сопровождаются демонизацией ее в качестве  русофобки  и ненавистницы Путина. Однако, читая ее труды, этого не скажешь. Спокойная, трезвая, удивительно глубокая аналитика – да. Критика – да. Но она не выплескивается в эмоции, а содержательно порой напоминает панегирик. При этом удивляет не только владение материалом, но  сама его подача: читая, полное ощущение, что пишет «наш человек».

Речь идет о ее труде «Шесть масок Владимира Путина», написанном с ее коллегой из вашингтонского Института Брукингса  Клиффордом Гэдди. Само название предполагает, что она их будет срывать, разоблачать, демонстрировать истинное лицо… Однако ничего подобного не происходит. А то, что в названии обозначено масками, на самом деле является ролями, продуктом некоего мировоззрения и концепта, которые ВВП играет в качестве политика.

Перечень масок таков: Государственник. Человек истории. Специалист по выживанию, Чужой. Резидент. Гендиректор корпорации «Россия».

В качестве «государственника» Путин по Хилл – типичный идеолог российской традиции трактовки государства, согласно которой не оно призвано служить гражданам, а граждане ему, то есть – власти. И сильное государство синоним сильной власти. «Навести порядок» и укрепить власть – это главная сверхзадача и лозунг, с которым Путин обратился к нации в 1999 в своем «Послании тысячелетия». Вскоре это вылилось в трансплантацию известной формулы графа Уварова «Самодержавие. Православие. Народность» с единственной разницей, что ВВП в  отличие от Николая I из  «народности» убрал этнический акцент, заменив его «российским», т.е – многонациональным.

В роли «Человек истории» отмечается стремление Путина искать истоки и аналогии своему курсу в русских исторических традициях и персонажах, из которых им облюбован и взят за образец для подражания Столыпин. По мнению Хилл, в нем ВВП понравилось сочетание бескомпромиссной жесткости в отношении всяких бунтов и революций с умеренным реформированием.

Особенно интересна трактовка третьей маски Путина – в роль Специалиста по выживанию. Из суровой питерской подворотни юный Вова усвоил два железных правила: драться до конца и иметь резервы на черный день. Первое правило он продемонстрировал в Чечне и Дагестане, где «замочил» до конца враждебную фронду. А второе положил в основу экономической стратегии, создав вначале нулевых невиданный по масштабам Росрезерв натуральных запасов ( от обмундирования и электрогенераторов до топлива и стройматериалов). А затем с помощью Кудрина –и финансовых  (Резервный фон и Фонд национального благосостояния), которые позволили резко сократить государственный долг и сравнительно безболезненно пережить экономический кризис 2008-2009 годов. Именно ставка на резервы и запасы, в том числе (и в первую очередь) – на природные, стала для Путина кредо концепта «стабильности» в противовес рисковым и сложным пробамам с развитием науки и высоких технологий. Да и вообще всякого реального производства.

Феномен «Чужой» характеризует манеру некоей отстраненности его от слоя, который нынче принято именовать «политической элитой». В основе его диспозиция питерца, оказавшегося в Москве с ее хищными нравами и корпоративной закрытостью олимпа власти. Чувствуя себя чужаком,  которому трудно надеяться на поддержку столичных политиков, Путин изначально взял за правило свою команду формировать в основном и прежде всего за счет питерцев. Это позволяло ему сохранять дистанцию с москвичами, а перед «широкими народными»- человека, не повязанного своекорыстными интересами и коррупцией. Заняв эту позицию, он выработал стиль правления, который внешне выглядит как вершина «над схваткой», как роль «отца», «царя» —  независимого, справедливого и мудрого радетеля всего хорошего, которого было бы гораздо больше в стране, если б не «злые бояре».

Резидент, пожалуй, единственная роль, в которой Хилл рисует Путина в негативных тонах, подробно рассказывая о скандальной операции с закупкой по бартеру продовольствия для Санкт-Петербурга в 1992 году, которой  он руководил . И в результате которой нефть, редкоземельные металлы и другое ценное сырье на десятки миллионов долларов ушли на Запад, а продукты если частично и поступили, то почему-то вместо Питера оказались в Москве. Была попытка начать уголовное расследование, но по личному указанию Собчака оно было прекращено, а сам Путин, вместо того, чтобы оказаться на скамье подсудимых, был переведен в Москву. Хилл называет имена тех, кто ему помог: Кудрин, Степашин и Патрушев, которые после его фейерического возвышения были щедро вознаграждены доверием и чинами. Кстати, Степашин по сути занял место Юрия Бондырева, который занимался расследованием «продуктового скандала».

Но и эти подробности Хилл, как аналитик, рассматривает лишь как иллюстрацию для понимания урока, который усвоил Путин. А именно: мало иметь доступа к ресурсам – нужно еще и получить контроль над ними со стороны государства. Только в этом случае можно обеспечить грамотные сделки и балансировать влияние олигархов. А для того, чтобы обеспечить контроль над бизнесом, нужно держать его на крючке. Эту  практику с помощью своего заместителя Виктора Зубкова он наладил еще в питерский период, и умело использует до сих пор.

Но с другой стороны и олигархам требовался «разводящий», который бы поддерживал равновесие в системе, дабы они не увязли в вечную войну. Ну, подобно тому, как отчаянным искателям приключений из Европы в Америке в конце концов потребовался Шериф. И они его создали и ему подчинились. Путин оказался для этой роли подходящей фигурой.

Есть у этого термина и другая трактовка: резидент как вербовщик, только в отличие от КГБ объектом теперь является не индивидуальный персонаж, а целая нация, народ, которого президент обрабатывает с помощью пропаганды СМИ и путем таких шоу, как ежегодная многочасовая «прямая линия». По версии самого Путина, это контакт с народом нужен ему и для того, чтобы ориентироваться в настроениях  и злобах дня людей.

Роль «Гендиректора корпорации «Россия»», пожалуй, ключевая для понимания сущности путинизма как явления. И для его критики в самом общем виде. Именно управление страной по аналогии с концерном через вертикаль, введенную после трагедии в Беслане в 2004 году, является моделью, которая не может быть ни эффективной, ни перспективной в плане развития, поскольку параллель искусственная. Хотя бы потому, что в «корпорации», в которую Путин превратил для себя страну, он неподотчетен перед «акционерами». Он  замкнул на себе в режиме ручного управления сонм вопросов, который даже на стратегическом  уровне совершенно не подъемен для одного человека. Его система подавляет инициативу и рождает трусливую и бездельную бюрократию, хищных олигархов, уводящих деньги и семьи из страны подальше от царского произвола, и народ, воспринимающий государство в лице царя как богадельню.

Не случайно Болотную Фиона Хилл расценила как  «восстание акционеров», определившее развилку дальнейшего развития страны. Это был призыв к эволюции системы. Но Путин ответил отказом . «Путин боится России. Он боится, что население посчитает его блефом, и чем труднее становится, тем сильнее он настаивает на том, что именно он сам является решением всех проблем. Он не оставил протестующим выбора , кроме как капитулировать перед его шантажом или перейти к революционной смене режима», — резюмирует она.

Все это было написано еще до Крымнаш и войны в Сирии. Наверное, с учетом этих событий в характеристике путинизма  прозвучали б новые нотки. Но вряд ли они исказят нарисованный портрет. Вполне возможно, что ответы на них мы уже узнаем из уст Хилл как практикующего политика.

Владимир Скрипов

Владимир Скрипов

Комментарии

Комментарии

WordPress 4 шаблоны
{lang: 'en-GB'} v