Петербург живёт от форума к форуму. Только разъехался ПМЭФ — съехался ПМЮФ. Ещё одна площадка торжественных смотров лояльности. ПМЭФ прикидывает дальнейшие пути милитаризации экономики. «Примаковские чтения», правда, в Москве, грезят мировыми захватами. Петербургский международный юридический форум в этом раскладе находит своё место: механизмы внутрироссийских репрессий с идеологическим обеспечением. Но в этом году, вопреки себе, выдал нечто жизнеутверждающее. Сам того не заметив.
Министр юстиции РФ Константин Чуйченко давно выдвинулся в первый эшелон режимного идеологического аппарата. Почти на дугинском или малофеевском уровне. Возводит каменную стену на рубежах традиционных ценностей номенклатуры — самодержавия, крепостничества, чиновного произвола, клерикального мракобесия и конюшенной порки. Сообразно хозяйскому вкусу, с угодливым историческим уклоном. Минюст неустанно борется с русским освободительным движением XIX–XX веков.
В прошлом декабре, например, к юбилею Сенатской площади, Чуйченко анафемствовал декабристов. Как экстремистов-«иноагентов»: свободы захотели… Сегодня на ПМЮФе министр перескочил восемь десятилетий и добрался до Первой русской революции. Причём обличал не только Пресненское рабочее восстание, но посмел критиковать царский Манифест 17 октября 1905 года. Ибо усмотрел там истоки ельцинской демократии, поныне до конца не добитой. «У нас были подходы, которые возникли из начала 1990-х годов, когда писалась наша Конституция и говорили о том, что права и свободы граждан — это приоритет. Мне кажется, это не совсем правильный подход, — рефлексировал Чуйченко. — Честно говоря, я не знаю, нужен ли парламентаризм в России и могла ли тогда Россия без него обойтись».
Парламентаризм Чуйченко однозначно увязывает с революциями. Разожжёнными в России «англосаксонскими силами и Германией». Заметим: одновременно, хотя Британия и Германия смертно враждовали, а Америка держала дистанцию от европейских проблем. Исторические концепции путинизма впечатляют не слабей гитлеровских.
Но как говаривали предшественники Чуйченко из рядов сталинской юстиции, «это не смешно, товарищи». Высокопоставленный чиновник закреплял в своей речи тренд государственного насилия. Пока ещё с некоторыми оговорками — всё же Минюст, а не Приказ тайных дел. Но вполне однозначно. И что особенно стильно, отвержение парламентаризма прозвучало на пороге госдумских выборов. Которые вроде пока ещё не отменены.
Будут отменены, так не жаль. Сам по себе этот ритуал лишён позитивного смысла. Скорей наоборот, церемония коленопреклонения. Но на уровне политической символики получится всё же мрачно. Добивание остатков былого уложится в доктрину Чуйченко.
И будет логично. Не забываем: Минюст вообще-то в ряду репрессивных ведомств. Структурно в министерство входит ФСИН. «В Нерчинск придёте, если вас дорога не убьёт. Навряд версты четыре в час закованный идёт», — писал Некрасов в поэме о жёнах декабристов, ненавистных Чуйченко. Ориентиры путинской юстиции понятны. «В рудниках на железной цепи» — это не парламентаризм. Это устроит.
Выступал не только министр, но и заместитель. По другому, менее историчному поводу. «Мы сталкиваемся с таким явлением, как сожительство без регистрации брака. Можно рассматривать как прямую угрозу национальной безопасности. Эпоха ревизии традиционных ценностей — это эпоха социальных вызовов, которые способны подорвать основы государственности», — сказал Вадим Баланин. Генерал госбезопасности, бывший оперативник контрразведывательного Управления «М». В качестве чуйченковского зама, помимо прочего, курирует как раз ФСИН.
Иначе говоря, власти вплотную подходят к криминализации личной жизни. Сложность человеческого чувства постепенно подводится под госизмену. «Не обязательно заниматься политикой и бороться с режимом. Достаточно просто жить независимой частной жизнью. Это тоже враждебно государству. Тоже наказуемо», — холодно констатирует телеграм-канал Bestuzhev Kurbskiy.
И тогда выбор быта, да и любовь как таковая, превращаются в пути сопротивления. Замминистра просто подсказывает, с чего начинать. «Где была, там нету! так-то, мил дружок! Посмотреть ходила, высока ли рожь!» — отвечала на предъявы некрасовская Катерина. Не обращаясь к государству за правом жительства.
Неожиданно жизненный зигзаг мракобесного собрания. И вообще этот шабаш по-своему небезынтересен. Режим на грани гротеска расписался в тотальном бесплодии. Поиск кары за базовую природу — это похоже на терминальную стадию. Человек рассматривается как системный сбой — что ж, тем хуже для системы.
Человеку есть, чем ответить. Не зря Чуйченко ужасается теням 1905-го. Фронт сопротивления разворачивается в конкретном формате. А если ещё и Катерина…
Никита Требейко