Мэрия Екатеринбурга отказала в установке монумента Иосифу Сталину. Главный архитектор города Руслан Габдрахманов в официальном ответе указал на отсутствие адекватной генсеку площадки и предложил отправить памятник куда-нибудь в музей. Инициаторы категорически возмутились и пригрозили обратиться к главам РФ и Свердловской области. Особенность кейса в том, что памятник советскому диктатору лоббируют не коммунисты.
Инициировали конфликт активисты грузинского национально-культурного общества «Сакартвело». Грузинское общество и грузинская диаспора отвергают и осуждают сталинизм. Но есть определённый политический сектор, где видят не столько Сталина, сколько Джугашвили. Гордость за имперскую мощь земляка затеняет память о расправах в Грузии, о депортациях кавказских народов. Не говоря о репрессиях в Екатеринбурге-Свердловске.
Только за 1937 год в городе были репрессированы три с половиной тысячи человек, почти две тысячи свердловчан расстреляны. Ещё около восьми тысяч расстреляли в Свердловске после доставки из области. При том, что население города ненамного превышало тогда четыреста тысяч, а промышленные особенности до некоторой степени ограждали от крайностей террористического безумия.
Водружение сталинских истуканов наталкивается на сопротивление. Башкирское национальное подполье «Беҙ ҡара халыҡ», звенигородский мужик с кувалдой, цхинвальские пацаны с молотками выражают общественное отношение к неосталинизации. Бывает даже, что и властные структуры стараются не позориться. В Вологодской области прокуратура и Арбитражный суд тормозили сталинский энтузиазм губернатора. В Калининграде заявку КПРФ завернула администрация. Как и теперь в Екатеринбурге. Хотя обычно путинские чиновники, как на днях в Якутии, стыкуются с коммунистами, прославляя архитектора кровавого 37-го.
Сталинская символика — не историческая отвлечённость, а историческая политика. Екатеринбургская коллизия — элемент общероссийского противостояния на фронте памяти.