9 августа на закрытой строительной площадке Балтийского газохимического комплекса в Усть-Луге, которую возводит компания China National Chemical Engineering, произошла масштабная акция протеста китайских рабочих.
Один из рабочих напился и наехал на своего начальника из-за невыплаты зарплаты. Руководство фирмы тут же вызвало полицию. Когда каратели попытались задержать и увезти буяна, более тысячи китайских строителей окружили служебные машины и требовали отпустить коллегу. Из-за колоссального численного превосходства рабочих вооружённые правоохранники были вынуждены отступить и отпустить задержанного.
Всего за несколько дней до этого аналогичный бунт полутысячи рабочих из КНР из-за полугодовой задержки выплат произошёл на другом конце РФ — на строительстве Находкинского завода минеральных удобрений (НЗМУ), а ещё раньше, весной — в Комсомольске-на-Амуре.
Рабочие Усть-Луги являются сотрудниками китайской строительной корпорации China National Chemical Engineering No. 7 Construction Co., Ltd. (CC7). Этокрупная госкорпорация, которая выступает генеральным подрядчиком. Она получает деньги от БХК, забирает свою долю и распределяет оставшиеся средства между компаниями следующего уровня. Именно эти компании второго и третьего уровней нанимают рабочих в китайских провинциях, привозят их в РФ и обещают платить зарплату.
Балтийский газохимический комплекс — это строящийся крупный промышленный объект по производству полиэтилена. Инвесторы — ООО «Русхимальянс» и ООО «Балтийский Химический Комплекс» (БХК) — российские компании-партнёры, напрямую контролируются государственным монополистом «Газпром» и бизнес-группами, исторически связанными с Аркадием Ротенбергом. Именно БХК выступает заказчиком по контракту с китайской CC7 и выделяет миллиардные бюджеты на строительство завода.
БХК свои обязательства перед главным китайским подрядчиком неукоснительно выполняет — гнева товарища Си российские олигархи боятся заметно больше, чем собственных карателей. Сбой происходит ниже. Мелкие китайские фирмы-наниматели часто задерживают выплаты, используют деньги для прокручивания в других проектах или создают кабальные условия (например, обещают выплатить всю сумму только по возвращении в Китай). Зарплаты рабочим часто начисляются в юанях или привязаны к валюте. А из-за курсовых колебаний и сложностей с международными переводами между банками РФ и Китая часто возникают технические задержки платежей.
Рабочие оказываются заперты на закрытой стройплощадке в чужой стране. Они не знают руководство «Газпрома» или БХК. Для них работодатель — это конкретный китайский бригадир и менеджер от фирмы-субподрядчика. Когда этот менеджер месяцами не платит деньги, рабочие выходят на протест прямо на объекте, парализуя стройку, чтобы привлечь внимание.
Российские правоохранники и прокуратура отреагировали на инцидент подчёркнуто сдержанно, фактически избегая жёсткого силового разгона протестующих, который обычно применяется на несогласованных акциях к российским гражданам и тем более к рабочим-мигрантам из стран СНГ. Но после инцидента усилили контроль над въездами и выездами со строительной площадки БХК, чтобы локализовать протестные настроения внутри рабочего посёлка и не допустить выхода колонн за пределы стройки.
Поскольку главным триггером бунта стала невыплата зарплат, к разрешению ситуации подключились надзорные органы, которые действуют по уже отработанной схеме (аналогично весенним забастовкам китайских рабочих в Комсомольске-на-Амуре). Прокуратура Ленинградской области начала проверку соблюдения трудового законодательства со стороны компаний-субподрядчиков. Через руководство БХК чиновники потребовали от CC7 оперативно закрыть долги по зарплатам перед рабочими, чтобы полностью снять социальную напряжённость на стратегическом объекте.
В отличие от бытовых конфликтов с мигрантами из Центральной Азии, когда каратели часто проводят массовые жесткие рейды с ОМОНом, в отношении китайских рабочих в РФ применяется особый подход. Китай — ключевой геополитический и экономический партнер путинской РФ. Жёсткий разгон граждан КНР, работающих на госкорпорацию своей страны, мог бы спровоцировать скандал. А стройка в Усть-Луге критически важна для «Газпрома» и государства. Силовое давление могло полностью остановить работы из-за забастовки, поэтому власти предпочли заставить китайских начальников выплатить деньги.
Но это вовсе не означает, что китайским рабочим удалось прогнуть российское начальство. Последствия для зачинщиков и активных участников будут жёсткими, причём сразу по двум направлениям. Из-за дипломатического статуса проекта российские силовые структуры не будут устраивать показательные судебные процессы по статье «Массовые беспорядки». Но МВД и ФСБ через службу безопасности БХК и генподрядчика CC7 установят по камерам видеонаблюдения лиц, которые непосредственно блокировали машины и призывали к неповиновению. Их разрешения на работу и визы будут аннулированы, после чего их принудительно вышлют из России без права обратного въезда. В Китае последствия для них будут гораздо серьёзнее. Китайская госкорпорация крайне жёстко наказывает за «потерю лица» за рубежом и подрыв контрактов. Зачинщиков уволят без выплаты выходных пособий и внесут в чёрные списки. Это лишит их возможности когда-либо уехать на заработки за границу. Кроме того, они попадут под пристальное внимание местных органов безопасности за организацию незаконных забастовок за рубежом. Им может грозить административный арест, понижение «социального рейтинга», а то и лагерь перевоспитания.
При этом участники протестов прекрасно осознавали жесткость законов КНР. Однако страх перед наказанием на родине перевесили мощные триггеры.
В китайской рабочей среде сильны земляческие связи — традиции Тунсян. Рабочие нанимаются целыми деревнями. В их восприятии невмешательство, когда полиция увозит земляка, — это несмываемый позор для всей семьи на родине. Коллективный отпор для них психологически естественнее личного отстранения.
Ради поездки в РФ строители берут огромные кредиты под залог жилья для оплаты услуг фирм-посредников. Полгода без зарплаты означают, что дома их семьи коллекторы выкинут на улицу. Потеряв всё, рабочие идут ва-банк. При этом ониискренне верят, что в задержках виноваты лишь коррумпированные менеджеры на местах, а КПК стоит на защите пролетариата. Публичный бунт для них виделся способом привлечь внимание высшего руководства.
На самом деле вокруг всех этих бунтов в создан тотальный информационный вакуум. Информационное пространство зачищалось с обеих сторон. Москва не хотела показывать бессилие ОМОНа, а Пекин — выставлять союзника страной с трудовым рабством. Внутри китайского интернета алгоритмы цензуры мгновенно зачистили любые видеоролики бунтов. Для КПК публичное признание того, что госкорпорации обманывают рабочих за границей, означает «потерю лица», а кадры успешного сопротивления полиции опасны как пример для внутренних протестов.
После ухода европейских партнеров РФ попала в критическую зависимость от китайских подрядчиков и их рабочей силы. Однако заложниками ситуации оказались простые строители. Мягкая реакция Кремля подтверждает: российские власти не могут позволить себе ни карать граждан КНР, ни останавливать стратегические стройки, из-за чего они вынуждены выступать арбитрами, принуждая китайский менеджмент гасить долги перед собственными гражданами.
Но эта история — не про завод и даже не про один бунт. Она про то, как две диктатуры сходятся в одном: человек для них — винтик. Но когда винтики выходят из строя и начинают сопротивляться, рушится вся машина.
Акулина Несияльская