В кризис.ру
Завершился официальный подсчёт голосов на президентских выборах в Перу. Победу одержали правые силы. С уклоном в правый радикализм традиционной Латины. Главой перуанского государства вновь становится Фухимори. Но уже не покойный дон Альберто, а его дочь. С четвёртого захода Кейко Фухимори наконец добилась избрания. Терпение и труд реально перетёрли. Хотя минимальный отрыв победительницы отражает глубокий политический раскол. Обычный для Перу.
Лидер консервативно-популистской «Народной силы» Кейко Фухимори собрала 9223396 голосов — 50,135%. Кандидат левой коалиции «Вместе за Перу» Роберто Санчес получил 9173755 бюллетеней — 49,865%. Перелом в пользу Фухимори наступил в самый последний момент. Решающими стали голоса перуанцев за рубежом. Санчес немедленно объявил о непризнании результатов. Президентство Фухимори-младшей начинается в тревожной обстановке.
Результат выборов неотделим от драматичной предыстории. В массовых уличных протестах погибли десятки людей после импичмента и ареста левого президента Педро Кастильо. Роберто Санчес — его соратник и прямой преемник. Большинство убитых — индейцы Аякучо и Пуно, что создало очередной кровавый водораздел. Выступления «поколения Z», транспортные блокады прошлого года знаменовали молодёжное отторжение традиционного политического класса.
Фухимори поддержана бизнесом и средним классом Лимы и крупных городов побережья. Этногеография до километра совпадает с социальными разломами. Этот электорат мотивирован привычным статусом, правом собственности, негодованием из-за уличной преступности, ненавистью к левому радикализму. Но здесь не только предприниматели. За Кейко голосовали обитатели трущоб, типа лимского района Сан-Хуан-де-Луриганчо. Они проникнуты католическим консерватизмом. Помнят Фухимори-старшего. Ненавидят бандитов из этнических ОПГ, рэкетиров и киллеров венесуэльской наркомафии Tren de Aragua. Мечтают о лидере с железной рукой.
Избиратели Санчеса локализованы в депрессивных внутренних регионах и высокогорных Андах. Опору левых создают индейцы кечуа и аймара, крестьянство юга страны, радикальное студенчество и профсоюзное движение. Эти слои отторгают «белую Лиму». Жители андского «озерного пояса» и шахтерских провинций голосовали за Санчеса не из марксистского мировоззрения, а из чувства социальной уязвлённости. Фухимори для них — препятствие к справедливой доле от добычи меди, а значит, к медицине и образованию.
Электоральная география Перу иллюстрирует раздел на две изолированные экосистемы. Без общего цивилизационного проекта. Даже без общего языка. Трущобный житель обычно беден, но голосует за правую Фухимори. Студент или профорг могут быть вполне обеспечены, но голосуют за левого Санчеса. У них принципиально разные представления о жизнеустройстве.
Минимальный отрыв Кейко превращает социальную структуру Перу в пороховую бочку. Любое неосторожное решение (к примеру, очередная попытка силовиков зачистить андские профсоюзы) сдетонирует масштабным уличным бунтом. Электорат Санчеса уже мобилизован и рассматривает итоги выборов как заговор «лимских колониальных узурпаторов». Такое положение грозит перманентной войной между столичным бизнесом и индейской периферией. Положение усугубляется переходом к новой двухпалатной структуре конгресса с восстановленным сенатом. Ни у левых, ни у правых нет устойчивого большинства, и это гарантирует институциональный клинч. Не стоит забывать: Кейко Фухимори — девятый президент Перу за последнее десятилетие.
«Народная сила» рассчитывает на эффект Альберто Фухимори 1992 года. Отец Кейко сумел тогда на некоторое время консолидировать большинство преобразовательной динамикой. Идеология фухиморизма — это сплав праворадикального популизма, экономического неолиберализма, динамичной эстетики и бескомпромиссной полицейской жести. Для половины страны старший Фухимори — национальный герой: обуздал гиперинфляцию, уничтожил полпотовскую жуть «Сендеро луминосо». Для другой половины — диктатор и коррупционер: осуждён за «эскадроно муэрто» и особо крупные хищения. Младшая Фухимори пришла в политику при отце и под его знаменем.
Эквадор и Колумбия, Чили и Боливия, Гондурас и Коста-Рика, не говоря об Аргентине, а теперь и Перу — раз за разом в Латинской Америке побеждают кандидаты, ориентированные на образ Дональда Трампа. Но в буквальном смысле победители трампистами не являются. Та же Кейко по своей глубинной политической природе гораздо ближе к традиционной латинской правой, нежели к североамериканским новациям. Фухиморизм возник гораздо раньше трампизма. Пожалуй, скорее Кейко может поучить Трампа настоящей правой жести. Хотя бы на опыте своего отца.
Эти силы не идентичны, но союзны. Пример: прохладное одобрение Кейко Фухимори в отношении Делси Родригес. Подругами не станут, но полезность вразумления признаётся. Идеологическая враждебность неизбывна, но учитывается сторона прагматизма.
Отношение Фухимори к путинской РФ — холодная прагматичная враждебность. Кремлёвка для «Народной силы» — покровитель худших врагов: венесуэльского чавизма-мадуризма, кубинского кастризма, никарагуанского ортегизма. Личной симпатии к Владимиру Путину, которую демонстрируют псевдоультраправые, у Фухимори нет. Единственный сдерживающий фактор создают интересы крупного перуанского агробизнеса, импортирующего российские минеральные удобрения.
Геополитический вектор Перу однозначно направится против РФ. Значимые межгосударственные проекты будут свёрнуты. Шаткие левоцентристские и временные кабинеты балансировали в русле пассивного нейтралитета. Кастильо и временные президенты уклонялись от осуждения путинской агрессии. Фухимори наверняка поведёт иначе. Можно предположить решительный переход Перу на сторону Украины в войне с РФ. Так же однозначно Фухимори поддержит США против Ирана и Израиль против ХАМАС и «Хезболлы». Хомейнисты, как путинисты, засвечены в связях с латиноамериканскими леворадикалами, тут вопросов нет. Пропалестинскому дискурсу прежних левых министров тоже кладётся конец. Фухимори позиционируется как ключевой союзник Израиля в Андах. Она не раз солидаризировалась с ЦАХАЛ.
Поразительно совпадение дискурса Кейко Фухимори с поздней эволюцией взглядов её великого соотечественника Марио Варгаса Льосы. Писатель-нобелиат на 1990 года был главным соперником Фухимори-старшего. Тридцать лет он оставался яростным критиком фухиморизма. Однако опыт жизни под президентом Кастильо изменил позицию мэтра. Он публично поддержал Фухимори-младшую — как силу спасения от «второй Венесуэлы». Национальный символ легитимировал наследницу, и это стало мощным карт-бланшем. Сегодняшняя риторика Кейко буквально воспроизводит призывы Варгаса Льосы защитить свободу от «социализма XXI века». Хотя бы методами её отца.
Она доказала: умеет своего добиваться. Как её отец. Как Варгас Льоса. Как его герои.
Роман Шанга