Албанские беспорядки перехлестнули в мощный бунт. Три дня Тирана охвачена ожесточёнными столкновениями. Десятки тысяч демонстрантов штурмуют и поджигают административные издания, швыряют обратно в спецназовцев гранаты со слезоточкой. Началось протестами против передачи трамповскому зятю-посланнику Джареду Кушнеру концессии на элитную застройку острова уникальных птиц. Обернулось жёсткими социально-политическими требованиями «Революции фламинго». Прежде всего — отставка премьера-социалиста Эди Рамы.
Ядро протестов — студенты. Негодующие из-за низкокачественного образования, «блатного» трудоустройства, коррупции и олигархической надменности властей. Соглашение правительства Рамы с американским девелоперским капиталом (да ещё в лице Кушнера, члена правящего вашингтонского семейства) воспринято как сдача заповедного острова Сазан. То есть, распродажа албанского национального достояния. В эгоистических интересах премьера и его группировки. Охотно идущих на сделку со взбалмошным американским президентом.
Эпицентр уличных замесов — правительственный квартал в центре Тираны. Молодёжь в масках и противогазах часами дерётся с полицией и спецназом. Атакованы коктейлями Молотова министерства образования, юстиции, финансов. Докатило и до премьерской резиденции. Парламенту пришлось в панике отменять очередное пленарное заседание. Десятки людей попали в больницы.
Протестующие ультимативно требовали отставки Рамы к сегодняшнему дню. Он, разумеется, отказался — не такое, мол, видал. Тогда уличный вожак Матео Исколари, 23-летний поэт-айтишник объявил «тотальную гражданскую мобилизацию». Премьер ответил, что не позволит сбить страну с европейского пути.
Сложилось так, что именно Рама — глава правительства и по совместительству глава «мафиозно-глубинного государства» — олицетворяет для Албании сияющую тропу в Евросоюз. С другой стороны, лидер Демократической партии Сали Бериша — экс-премьер и экс-президент — считался ориентированным на Америку. Бериша — правый консерватор-евроскептик. Его идеология — националистический албанизм и балканизм. Следование традиционным ценностям — горскому кодексу Беса, наследию благородных качаков и хайдуков.
Рама взывает к светлым ликам демократических социалистов Фадиля Кокомани и Вангеля Лежо. Бериша служит великим теням антикоммунистических повстанцев, подобных Преку Цали. Святому для албанцев образу Мусины Коколари на словах поклоняются оба. Остаётся добавить, что европеист Рама происходит из семейства сталинистской элиты времён Энвера Ходжи, а патриот Бериша был при Ходже привилегированным медиком.
В тиранском комплексе «Пирамида» сожжён Европейский колледж. «Это сделано руками тех, кто никогда не был и не будет студентом», — негодовал Рама на дымящихся руинах. Наглость запредельна даже для него, человека абсолютно без комплексов. Социалист открытым текстом дал понять, что представляет элиту. И вбросил идею классовой борьбы против черни.
Надо сказать, часть албанского криминалитета действительно сориентировалась на Беришу. Кланы албанского севера, где традиционно доминирует Демпартия, привержены кровно-родственным связям албанизма. И к тому же отодвинуты от строительных подрядов Тираны. Это серьёзные люди, контролирующие контрабандные тропы в Косово. Верные заветам Хашима Тачи, и этим одним всё сказано. Оппозиционные кланы Дурреса, проигравшие проправительственным группировкам в конкуренции за порт, тоже включились в поддержку протестов.
Но основные мафиозные конгломераты верны социалистам Рамы. Эльбасанский клан контролирует кокаиновые хабы того же Дурресского порта. Синдикат Шкодры обеспечивает теневую часть охранно-силовой системы правительства. Группа Фиери под премьерской крышей держит нефтяные терминалы юга. Так что напрасно Рама изображает оскорблённую невинность. Вокруг него, прямо говоря, тоже не все будут студентами.
Евросоюз критикует правительственные меры подавления. Это, как ничто другое, подрывает позиции Рамы. Но премьер продолжает упорствовать в защите трамповских коммерческих схем. Проамериканский Бериша тем временем зовёт на последний решительный бой против трамповского зятя… В Албании, как в Румынии, случается всё.
Потому-то протестное «Движение Фламинго» пытается выдвинуть новых лидеров. Самый харизматичный — Исколари. В уличной мобилизации и атаке он настроен яростнее других. Левая экологистка Арлинда Леши, правозащитница-расследовательница Лучиана Кокай, предприниматель Альбен Кола формулируют общесоциальные установки рассерженного среднего класса, разрабатывают конституционный проект. В протестующих массах кристаллизуется память Февраля 1991-го, когда истукан Ходжи вместе с коммунистическим режимом валили шахтёры, шофёры, геологи. Бок о бок со студентами.
Уличный раскат в Албании укладывается в глобальный тренд. Во Франции, положим, от полицейских побоищ со школьниками Эмманюэль Макрон не падёт. Французские погромы традиционно гасятся через институциональные уступки и перераспределение бюджетов. Как бы ни бесновались леваки Жан-Люка Меланшона, развитая демократия умеет одолевать кризис без краха.
Не падёт и Ильхам Алиев в Азербайджане. Хотя тотальный запрет на хиджабы в школах столкнул Алиева в конфликте аж с Реджепом Тайипом Эрдоганом. Взбунтовались консервативные пригороды Баку, Сумгаит, Джалилабад. Протестующих ведёт учительница Захра Гасанова. Вдохновляет из тюрьмы журналист-расследователь Полад Асланов, осуждённый на 13 лет как иранский шпион. Поразительным образом хиджаб стал маркером антиавторитарного протеста. Такое случалось. Как раз в Иране… Так что стоит задуматься.
Мощная административно-полицейская вертикаль позволяет Алиеву имитрировать секулярную жесть Ататюрка и Реза-шаха. Делать то, на что не решаются в Европе. И при этом прочно держаться.
А вот Рама может и пасть. Фламинго уже способны.
Роман Шанга