«Одним из величайших, кого я когда-либо знал. Был настоящим американским патриотом», — написал Дональд Трамп. «Он посвятил свою жизнь защите Америки, защищая свободный мир», — говорит Биньямин Нетаньяху. «Был здесь, вместе с нашими людьми, когда это было нужно», —сказал Владимир Зеленский. Человек, о котором прозвучало всё это — сенатор-республиканец Линдси Грэм. Позавчера он вернулся из Киева. Вчера вечером его не стало: сердечный приступ.
Последний в своей жизни день рождения сенатор провёл в Украине. 9 июля — Грэму 71 год. Вместо светского приёма в Вашингтоне — передовой рубеж обороны свободы. Осматривал производство украинских БПЛА. Отметил, что US Army пора учиться у ВСУ: «Ультрасовременное предприятие производит технологии, гораздо более продвинутые, чем у кого-либо на планете. Они готовы помочь нам. Нужда — мать всех изобретений». Принял поздравление президента Зеленского. Это был его десятый визит в Украину за годы большой войны. Символичнее не придумать.
Родом из консервативной Южной Каролины, сын владельца кафе и бара. Военный юрист, полковник резерва ВВС. Побывал в Ираке и Афганистане, хотя в боях не участвовал. Смолоду Линдси Грэм поддерживал республиканцев — партию Линкольна, Тедди Рузвельта, великого Ронни. Особенно был проникнут неодолимым импульсом рейганизма: суть Америки — свет свободы. Внутри и вовне. Американское величие — в этом. «Сделаем Америку вновь великой!» — это ведь придумал не Трамп. Это лозунг предвыборной кампании Рейгана в 1980-м. И содержание лозунга было совсем иным. Как иной была Республиканская партия вообще.
Но тогда, в 1980-х, Грэм не занимался политикой. Американским офицерам не положено. В палату представителей он впервые избрался в 1992 году. Стоял на правоконсервативных позициях, жёстко оппонировал демократической администрации Билла Клинтона. В 2002 году избрался в сенат. Не просто так: Линдси Грэм фактически унаследовал мандат легендарного ультраконсерватора Строма Термонда, который уходил из Капитолия по уважительной причине 100-летнего возраста. В сенате сложилась коалиция «Трёх амиго»: Джон Маккейн, Джо Либерман, Линдси Грэм. Несгибаемые «ястребы»: вера в американский моральный долг и добродетель силы. С тех пор почти четверть века Грэм не покидал сенат. Уверенно переизбирался пять раз. От своего штата.
Правизна и консервативность Грэма были именно рейгановскими. Без заносов в «палео» или изоляционизм. Он добивался максимальной жести к иностранным диктаторским режимам. Поддерживал Джорджа Буша-младшего в Иракской и Афганской войнах. Настаивал на военно-политической конфронтации с Москвой, Тегераном, Пекином. Был полностью солидарен с революциями Ливии, Сирии, Украины. Выступал за право на индивидуальное оружие. Отвергал медицинскую реформу Барака Обамы — подрыв основ американского индивидуализма и свободы выбора. Считал брак и семью союзом мужчины и женщины, а не как-либо иначе. Но всё это не мешало временами сотрудничать с демократами по социальным законопроектам или признавать изменения климата. Умеренной была и позиция Грэма по иммиграции (в конце концов, кто, как не мигранты, создали США). Уж конечно, ни грана расовых или ксенофобских предрассудков.
За эту «двойственность» ненавидели Грэма ультра-«чаепитники». Поначалу и трамписты. Перед выборами 2016 года Трамп и Грэм общались на грани ненорматива. Грэм называл Трампа угрозой Америке и могильщиком великой старой партии: «Как сделать Америку вновь великой? Трампа к чёрту послать!» За это Трамп оглашал на своих митингах личный телефон Грэма: дескать, звоните ему, скажите, что о нём думаете…
Но когда Трамп в первый раз стал президентом, Грэм изменил позицию. Без комплексов. Не озабочиваясь, как это будет выглядеть. Умелый политик решил: если для пользы дела надо льстить нарциссу, пусть будет так. Играл с ним в гольф, даже проигрывал. Публично нахваливал «сильное руководство». Защищал от демократов в телеполемике. Так продолжилось и во вторую трамповскую каденцию.
Несгибаемый Джон Маккейн никогда бы не стал так поступать. Но в том и была особенность грэмовского политического стиля. Зато сенатору удалось обрести влияние на президента. Ломая партийную традицию, Трамп всё же нуждался в авторитетном лоббисте из прежних республиканцев. За закрытыми дверями Грэм заставлял Трампа считаться со своим мнением. Лоббировал удар по Ирану, солидарность с Израилем против хамасовского террора. Удерживал Белый дом от фатально-тотального ухода в изоляционизм, от разрыва трансатлантических связей. И от совсем уж постыдных шагов сближения с режимом Владимира Путина. Имперская кремлёвка для Грэма являлась экзистенциальным злом. Со злом же — война, а не сделка.
Все значимые акты поддержки Украины и противостояния РФ так или иначе восходили в сенате к Линдси Грэму. За два дня до кончины Грэм согласовал с администрацией Трампа очередной пакет жёстких санкций. До того по его инициативе принимался исторический Акт о защите американской безопасности от агрессии Кремля (DASKA), окрещённый «санкциями из ада». Закон о партнёрстве в области безопасности Украины заложил правовой фундамент конкретной помощи ВСУ. Тут, кстати, пригодились позитивные отношения Грэма с правым крылом демократов: удавалось конструировать межпартийные проукраинские альянсы. Всё это стоило ритуально-почтительных кивков в сторону главы государства.
«Последний могикан» Линдси Грэм был не просто председателем бюджетного комитета сената США. Он олицетворял в Республиканской партии рейгановскую школу, остаточную преемственность. Его кончина пробивает глубокую брешь. Ушёл человек, способный переводить идеалы свободы на понятный прагматикам язык силы. И выбивать миллиарды на оружие для тех, кто сражается. Вновь встаёт вопрос о будущем великой старой партии, которая уже подвергнута тяжёлому изврату беспринципности и мелкого эгоизма.
Республиканцам придётся заново искать баланс между трампизмом и рейганизмом. Имена вроде на виду. Госсекретарь Марко Рубио, председатель сенатского комитета по вооружённым силам Роджер Уикер, председатель республиканской фракции сената Том Коттон. Но Рубио, при всём антикоммунизме кубинца, повязан трампистской административной дисциплиной и увязает всё глубже. Уикер, сторонник традиционного оборонного курса, неспособен к взаимодействию с Трампом и не обладает харизмой. Коттон, жёсткий противник путинизма, коммунизма и хомейнизма, воспринимается как «подчинённый» трампист и не имеет личного влияния на президента.
«Будет не хватать», — произнёс Владимир Зеленский о кончине Линдси Грэма. Это правда. И не только Украине, не только миру — Америке тоже. Разве что появится лидер, который так же примет наследие Грэма, как Грэм — наследие Термонда.
Роман Шанга