От “Brexit” до “Nexit”: кто следующий может встать в очередь на выход из ЕС

В отличие от Великобритании, Нидерланды были в числе пионеров-создателей ЕС. Они входили в шестерку стран, в 1951 учредивших Европейское объединение угля и стали, ставшего главным краеугольным камнем будущего Европейского экономического союза (ЕЭС, 1957). И именно здесь – в Маастрихте в 1992-м году был подписан договор, превративший ЕЭС в Европейский союз(ЕС) в его нынешней консистенции. При всем притом именно Гаага вслед за Brexit получила в СМИ «титул» Nexit, персонифицируя о «следующем в очереди» в страшилке о скором грядущем распаде Сообщества.

Насколько это серьезно, и в чем и как выражается – вопросы темы этого текста.

Откуда дровишки?

Ветры а ля Nexit персонифицируются с именем Герта Вилдерса, 53-летнего политика, начавшего карьеру в ныне правящей Народной партии за свободу и демократию, а в 2006 сформировавшего собственную Партию свободы. Его риторика и манеры – лучший способ объяснить, чем зацепил он часть голландцев и стал к фигурой, заметной и не менее известной в Европе, чем Ле Пен или Борис Джонсон. Ответ простой и односложный: Вилдерс «приватизировал» площадку, на которую быстро растет спрос на антиисламизм и антимиграцию. Их просто не может быть в стране, которую в своей Европейской галерее чешский скульптор Давид Черни изобразил в виде озера, из которого торчат минареты мечетей. Где доля этнических нидерландцев составляет около 82% (для сравнения немцев в Германии – 92%, французов во Франции – 90%). А выходцев из стран Третьего мира, преимущественно из Индонезии, Турции, Суринама, Марокко и др. достигает 16% и постоянно растет. И где количество  мусульман превысило 6%(в Германии – около 5, во Франции-8%).

Герт Вилдерс

Герт Вилдерс, лидер Евроскептиков


Конечно, сами по себе эти цифры ни о чем не говорят, кроме тренда. Как и экзотические имена на высоких общественных должностях. И до поры до времени Голландия считалась, одной из самых политкорректных стран, воспринимавших поток мигрантов как естественную отрыжку бывшей колониальной политики. Здесь не было пока эксцессов на межнациональной почве и выходок террористов, чем уже отмечены Франция, Испания и Германия. А марокканец Ахмед Абуталеб, с 2009 являющийся мэром Роттердама, меньше всего похож и идейно, и даже внешне на адепта мусульманской экспансии. Ведь именно ему принадлежит публичное высказывание по поводу нападения на французский журнальчик Charle Hebdo, которое цитирует Wikipedia:  «Если вам не нравится здесь, потому что вам не нравятся юмористы, делающие маленькую газетку, — если можно так выразиться, уёб***йте» .

Тем не менее, масштаб и сила миграционного  натиска, резко усилившаяся в связи с сирийской войной, не может не вызывать опасения у все большего числа европейцев. И эту волну чутко уловил и оседлал Вилдерс. Кстати, с Народной партией он порвал из-за того, что в 2004 году она поддержала Турцию в ее стремлении войти в ЕС. При этом для популяризации своей персоны он в полной мере использовал судебную тяжбу по обвинения в разжигании ненависти к мусульманам, затеянную в январе 2010 года в ответ на жалобу Нидерландской исламской федерации, Полтора года он отбивался от судей, заведя для этого специальный сайт в интернете, и, в конце концов, победил.

По динамике успехов его партии можно судить об изменениях в настроениях публики: на национальных выборах  2006 года ПС получила 6% голосов, а в 2010 уже 15, заняв третье место. Если бы выборы прошли сейчас, то за Вилдерса проголосовали бы 18% граждан, что позволило бы ему получить 27 мест из 150.

В случае победы Валдерс обещает запретить ношение паранджи, строительство мечетей в Голландии и прекратить доступ мусульман в страну.  Сегодня этот симпатичный блондин уже претендует ни более, ни менее, как на лидера некоего международного антиисламского движения – International Freedom Alliance.

Вот на этих дровишках и раскочегарена тема  Nexit , которая имеет уже вторичный характер. Моветон  евроскептицизма  здесь выражается  в убеждении граждан, что в одиночку – без брюссельской бюрократии – легче начать решительную борьбу с “мусульманской угрозой”, И это цепляет.

Демонстрация противников членства в ЕС. Фото www.epa.eu

Демонстрация противников членства в ЕС. Фото www.epa.eu


Хватит кормить, кого попало!

Если же рассматривать голландский евроскептицизм в целом, то он ничем специфическим не отличается от общеевропейского – ни по содержанию, ни по характеру. Обычное раздражение в адрес брюссельской бюрократии, расплодившейся и раздобревшей по мере своей мутации. По литовским политикам могу судить, что Европарламент и Еврокомиссия превратились в курортную зону, куда стремятся попасть те, кто застрял в оппозиции или ушел в ряды почетных старожилов партии. Центр Европы, очень приличные зарплаты и приятное полубезделье с коллективной безответственностью. Чем не жизнь!

Другой распространенный мотив – житейский, своекорыстный: для чего нам нахлебники?! Ведь по своей внутренней логике расширение ЕС происходило путем все большего углубления разрыва в состоянии благосостояния старожилов и новичкой. Вначале (шестерка) был самый респектабельный Запад, потом – тот, что победней (Греция, Испания, Португалия), затем сравнительно благополучная Восточная Европа, включая прибалтов, наконец Румыния и Болгария. Когда после них на очереди оказались Грузия, Молдова и Украина, благородный запал начал выходить даже из самых пламенных мечтателей о Единой Европе.

Так что конфуз с апрельским референдумом , поставившим под сомнение ратификацию Ассоциативного договора с Украиной – это из данной оперы. И рассматривать его как шаг к Nexit  вряд ли правильно. Связь может и есть, но не прямая и необязательная. Обычное волеизлияние на тему: хватит кормить, кого попало.

Эта история вообще какая-то неуклюжая. Как известно, к отмене ратификации на уровне парламента этот референдум не привел. Ведь статус его – рекомендательный. А парламентарии свое решение, вынесенное еще в июне 2015, менять не захотели. Согласно процедуре ЕС, окончательное решение теперь стало за правительством. Но премьер Марк Рютте затеял волынку. В конце концов, он придумал маневр, который привел в недоумение многих: внес предложение дополнить текст соглашения с Украиной, из которого бы четко следовало, что оно дает лишь режим свободной торговли – и не более. И чтоб Киев, а заодно и обыватели всей Европы поняли, что никаких преимуществ для вступления в ЕС он не означает. При этом еще в июне было сказано, что ратификации не будет, если не удастся найти «юридический механизм», снимающий обеспокоенность голландцев.

Полагаю, что выставляя такое требование, Рютте вполне ожидал отрицательной реакции. И не только со стороны Киева, но и Брюсселя. Кто же станет вносить изменения в документ, который с 1 января с.г. уже вступил в силу в т.н. Временном режиме. Поэтому уже 23 сентября он забросил в эфир версию о том, что соглашение может действовать и без Нидерландов. То есть в 28 странах за минус одной.

Как будет действовать такая беспрецедентная схема – над этим уже ломают головы юристы. А политологи предполагают, что Рютте просто тянет время до парламентских выборов, чтоб сохранить за собой имидж радетеля «народной воли».

Дурной пример заразительный

Так что украинский референдум – особстатья, сыгравшая роль пробы закона о референдуме, принятого всего лишь в прошлом году и прямого отношения к Nexit не имеющего. Кстати, участие в ней Партии свободы было лишь символическим – инициаторами и организаторами были общественные организации(Форум Демократии, Комитет граждан и др.). Свою основную партию Вилдерс затеял под музыку Brexit, которая возбудила общество – и не только голландское. Как показал июньский опрос одной из популярных телепередач, идею референдума поддержали 54%. Респондентов. Впрочем, тот же опрос показал и то, что это отнюдь не значит, будто все они за «развод». Даже среди сторонников референдума таковых оказалось только 48%.

Евроскептики активно используют антиисламскую риторику

Евроскептики активно используют антиисламскую риторику. Фото r24n.com.ar


Насколько реалистична затея Вилдерса? В этом вопросе есть два аспекта. Первый – технический: о механизме решения. Как уже было отмечено,  юридической силы результаты референдума иметь не будут. А в парламенте и правительстве сегодня у евроскептиков слабые позиции. Поэтому, практически вопрос откладывается как минимум до марта будущего года, когда грядут парламентские выборы. Евроскептики восторжествуют только в том случае, если получат на них большинство. Но вот насколько велика такая вероятность?

Социология показывает, что пока шансы у них невелики. Опрос, проведенный в июне с.г. показал, что проходных, то есть набравших по голландской норме не менее 10% в рейтинге партий, намечается аж  шесть штук. Это значит, что голоса будут растащены дольками, из которых придется формировать коалиционное правительство из 3-х, а может даже – четырех партий. А из них пока лишь две – ПС и Соцпартия настроены за выход. И они неспособны набрать большинство.

Да и в обществе пока превалирует лояльность ЕС. По данным последнего общенационального обследования, опубликованным в последних числах сентября, соотношение 50 против 20% в пользу еврооптимистов. При этом важно и то, что по сравнению с предыдущей панелью (опросы проводятся раз в квартал) их доля выросла (с 43%). А другая, соответственно, сократилась ( с 24%). Что повлияло здесь: реакция «колеблющихся» на Brexit? Или, быть может, выводы международной комиссии по расследованию трагедии с «боингом», способствующие всплеску антироссийских эмоций в пику тем, кто агитирует за отмену санкций? Не берусь судить, так как из самого опроса это не вытекает. И это лишь версии. Но в любом случае – даже если пользоваться прежними соотношениями, они достаточно велики, чтобы говорить  о реальной опасности.

При этом голос пополо очень различается от местности. Например, в промышленно-портовом Роттердаме, евроскептика встретишь редко. Ибо со своим оборотом почти в пол миллиарда тонн грузов  он буквально распахнут в Европу. Именно она поглощает и 75% торгового экспорта страны.

Зато фермеры и переработчики их продукции настроены скептически из-за реально ощутимых потерь от санкционного режима на российском рынке, который для них актуален. Ведь доля Голландии в российском импорте накануне Крымнаш достигала 9% и была второй после Китая. Примерно четверть ее обеспечивало продовольствие, цветы и т.п. Кроме того, изрядную статью экспорта в Россию составляет сельхозоборудование .Поэтому причинно-следственная цепочка, выстроенная Валдерсом,  настраивает аграриев на разрыв с Брюсселем. Мол, тогда для нас будет гарантировано раздолье в Восточной Европе. А там и рынок безбрежен, и требования по качеству пониже.

Чьи аргументы и интересы возобладают и как они отразятся на поведении Нидерландов – это вопрос многофакторной динамики. Не бывает вечных союзов. Тем более – в неизменном состоянии. И разговоры о кризисе в ЕС, безусловно, небезосновательны. Также как и об эволюции самих процессов глобализации. Те, кто почему-то радуются проблемам ЕС, «приговорили» Страну тюльпанов к BrexitN 2, и с нетерпением ждут подтверждений. Возможно, ждать придется долго. Возможно, он наступит скоро. Весь вопрос, какими перемены будут по совокупности.

Владимир Скрипов Владимир Скрипов

Новости партнёров

Комментарии

Комментарии

Похожие материалы из этой рубрики