3 июня — уникальная дата-шарнир. Днём раньше: 2 июня, годовщина Новочеркасского расстрела-1962. Днём позже: 4 июня, годовщина Тяньаньмэньской расправы-1989. Две кровавые схватки народа с государством. Яростный бой, свирепое подавление, грозная память будущего возмездия. Для современной России это не архивные справки. Правящий режим РФ — уродливый близнец СССР и КНР. Исторические события первых июньских дней дали практические уроки: кто есть враг, чего от него ждать, как отвечать на насилие.
Советская партократия 1962-го решала свои финансовые проблемы. За счёт подданных, разумеется. Издевательское повышение цен ставило миллионы людей на грань и за грань нищеты. При одновременном повышении норм выработки. Примерно как теперь, когда кремлёвка внаглую диктует устами Решетникова: повышайте производительность, которая сгорит в военной топке. На директорское хамство 64 года назад рабочие Новочеркасского электровозостроительного завода ответили забастовкой. Движение быстро развернулось в «Бей коммунистов! Дави советскую власть!» А что под красным цветом и даже с портретом Ленина — особенности тогдашнего политического сознания.
Политическое решение принималось на самом верху. Приказ вводить войска отдал лично Хрущёв — первый секретарь ЦК КПСС. Исполнение на месте курировали Фрол Козлов, Анастас Микоян, Андрей Кириленко, Дмитрий Полянский, Леонид Ильичёв. Все они состояли в Президиуме ЦК — предшественники путинского Совбеза. Исполняли генералы Плиев и Олешко. Непосредственную команду стрелять отдал майор Назаров. Дальнейшими репрессиями заведовали генерал Ивашутин от КГБ и генерал Чугунов от МВД.
В этой цепочке влёт узнаётся прообраз связки кремлёвской верхушки с армейским командованием, ФСБ и карательными частями Росгвардии. Идеологические обоснования в принципе совпадали с теперешними воплями про экстремизм-терроризм.
Протестующие подступили к горкому — всевластный аналог теперешней администрации. Войска открыли огонь. Два десятка убитых. Ещё несколько дней разрозненного сопротивления по городу. Мордобой титушек-дружинников. Проклятья «гадам кровавым». Более ста лагерных сроков от двух до пятнадцати лет. Семь казнённых: Андрей Коркач, Михаил Кузнецов, Борис Мокроусов, Александр Зайцев, Сергей Сотников, Владимир Черепанов, Владимир Шуваев. Вожаки рабочего бунта. Мужики, штурмовавшие власть.
Через четверть века с небольшим сходное повторилось в Пекине. Хотя с иным триггером: студенческие требования свобод. Но когда Тяньаньмэнь 1989-го связывают только со студентами, это ошибка. Иллюзии «диалога» с КПК разбились также, как российские вискарики в мэрии. Поднялась Независимая ассоциация пекинских рабочих. Железнодорожник Хань Дунфан, строитель Шэнь Яцин, металлург Лю Хуанвэнь, печатник Лю Цян, повар Сяо Дэлон. Эти люди ни о чём не просили правящих коммунистов. Они рвались смести тиранию Чжуннаньхая, покончить с пекинской кремлёвкой. И создавали самооборону площади. Для себя и для тех же студентов.
Залить кровью площадь Небесного спокойствия решил Дэн Сяопин. Всемирно известный мудрец-реформатор не колебался, когда на кону оказалась власть. На подхвате держался премьер Ли Пэн. Прагматичный менеджер, вроде тех, на кого рассчитывает сейчас Запад и «хор.ру»-оппозиция. Исполняли армейский генерал Чжоу Ибин и начальник карательного ведомства Ван Фан. Тоже аналог Совбеза.
Это не было резнёй безропотных. В Пекине, как и в Новочеркасске, было кому отбиваться. 37 лет назад китайские рабочие встретили карателей с арматурой в руках. В армейскую бронетехнику летели коктейли Молотова. Сотни убитых в многочасовом бою. Потом — номенклатурная месть, расстрелы по упрощённой процедуре. Линь Чжаожун, Чжан Вэнькуй, Чэнь Цзянь, Цзу Цзяньцзюнь, Ло Хунцзюнь, Ван Ханьу, Бань Хуэйцзе, Сюй Гомин, Ян Сюэжун, Бянь Хань, Ван Чжэнмин, Чжоу Чаожун, Ли Вэньбао, Лян Хунчэнь. Все до одного — рабочие. Реально дрались за жизнь.
В современной России трудно представить многотысячную забастовку или стихийный митинг городского охвата. Общество изменилось. Мягко говоря, не всегда к лучшему. Зато неизменна суть правящей элиты: угнетение и эксплуатация, насилие и ложь. А значит, неизменно сопротивление. И тут есть к чему присмотреться в новочеркасском и тяньаньмэньском примерах.
Протестная сцепка 1962-го через заводское товарищество, дружеские и семейные связи. Рабочий союз 1989-го через традиционные принципы побратимства и взаимной верности. Нормальные человеческие связи неизбежно взрезают морок тотальной «стабильности». В России — как везде. То мордобои свошников, то стачки курьеров, а то и свалки работяг с росгвардейцами.
Сопротивление держится на общих понятиях чести. Глубинная общность формирует ячейки снизу. Прорастает в противостоянии. От нелегальных кружков до теневых сообществ и субкультурных сетей. Движение не возникает в вакууме, оно создаётся людьми. Такие неизбежно найдутся в каждом российском дворе. Как находились в Новочеркасске и Пекине.
Медленно, но верно соединяются люди в противостоянии общему врагу. Иного и не остаётся, когда государство вынуждает отбиваться. Вначале спонтанно. Дальше уже с осознанием. И тогда неизбежно смыкание социальной вольницы с партизанским движением. Это и есть та сила, какой не хватило новочеркасцам и пекинцам. За них тоже свершится возмездие.