Президент Китайской Республики — «альтернативный Китай» на острове Тайвань — Лай Циндэ выступил на ежегодном собрании правящей Демократической прогрессивной партии. «Работать сообща, защитить демократию и свободный образ жизни, не стать частью материкового Китая, — назвал он главные задачи ДПП. — Ожидаю, что товарищи по партии встанут на передовую в противостоянии угрозе китайского “красного террора”. Не допустим, чтобы демократический Тайвань превратился в “китайский Тайвань”».
Говорил Лай Циндэ на тайваньском наречии китайского языка. Не мандаринским каноном, принятым на материке. Это тоже глубоко значимо.
Тайвань — это Китайская Республика, напомнил президент. 23 млн тайваньцев — хозяева своей страны. Независимо от этничности, независимо от того, кто когда приехал на остров. Хотя национально-государственный суверенитет не провозглашался формальным актом. Республика позиционируется как непрерывное продолжение традиции Сунь Ятсена с 1912 года. Тайвань — не часть КНР. Тайваньцы готовы сопротивляться пекинскому захвату.
Покорение мятежного острова — идефикс Компартии Китая. Лай Циндэ не зря сказал о «юридической войне». Правящие в Пекине коммунисты утвердили закон «об этническом единстве», в котором официально разрешили сами себе карательно-силовые действия за пределами КНР. Каждый тайванец, признающий и поддерживающий суверенитет Китайской Республики, юридически превращается в преступника для КПК. Военная политика Си Цзиньпина сделала опасность военного удара небывало реальной за полвека.
Нависало такое и прежде. В 1958 году Мао Цзэдун склонялся к вторжению. Остановился только под однозначным предупреждением американской администрации Дуайта Эйзенхауэра. В 1979 году договор Джимми Картера с Дэн Сяопином подорвал веру в американские гарантии. При Дональде Трампе не приходится говорить ни о каких гарантиях кому бы то ни было. Вашингтонский взгляд на Тайвань полуофициально именуется «стратегической двусмысленностью». Может, помогут. А может, нет. Пекинская пропаганда всячески внушает тайваньцам: сдавайтесь лучше сами, всё равно американцы сдадут.
В 1958-м президентом Тайваня был генералиссимус Чан Кайши, в 1979-м — его сын Цзян Цзинго. Оба возглавляли Гоминьдан — партию китайского национализма, республиканства и антикоммунизма. Опирался Гоминьдан изначально на тех китайцев, что в 1949 году ушли с материка от коммунистов. Прежде всего на чанкайшистскую Национально-революционную армию, потерпевшую поражение от маоцзэдуновской НОАК. Лишь постепенно, десятилетиями, складывалась современная общность китайцев Тайваня.
Чанкайшистский Гоминьдан считал Тайвань единственным законным Китаем. КНР рассматривалась как захваченная врагом территория, которую предстоит вернуть. Гоминьдановский Тайвань был опорной базой Всемирной антикоммунистической лиги (ВАКЛ). Оборотной же стороной непримиримости являлся жесточайший запрет на саму мысль о тайваньской независимости. Считалось единым: Тайвань — это Китай.
В культе китайского единства Гоминьдан парадоксально стыковался с КПК. С некоторым, конечно, нюансом: в Пекине законным Китаем считается КНР, захваченной территорией — Китайская Республика.
ДПП возникла в середине 1980-х именно как партия тайваньской независимости. Поначалу даже нелегальная. Инициировали коренные тайваньцы, для которых Гоминьдан оставался «партией понаехавших». Но повестку быстро перехватила молодёжь, для которой бои НРА с НОАК не были сакральным эпосом. Зато островная республика, прорывная экономика, самобытная культура китайской свободы ощущались как свои.
Легализовалась партия в 1989 году, посреди всемирного марша свободы. Впервые пришла к власти в 2000-м. С 2016-го, от избрания Цай Инвэнь и затем Лай Циндэ, ДПП стала однозначно доминировать в тайваньской политике. Накалённая тяга к символам независимости подохладилась, об официальном провозглашении речи нет. Но подспудная установка однозначна: Тайвань суверенен. О чём и напомнил сегодня Лай Циндэ. И никаких иллюзий про «одну страну — две системы». Чего стоят эти приманки, показал Гонконг. Поверивший пекинским коммунистам и задавленный в «красном терроре».
Исполнительную власть контролирует ДПП. В Законодательном Юане, тайваньском парламенте, большинство принадлежит Гоминьдану и его союзникам. За Гоминьдан голосуют пожилые люди, госслужащие и военные, крестьяне и бюджетники, а также крупный бизнес с проектами на материке. За ДПП — молодёжь, гуманитарная интеллигенция, гражданский сектор НПО, коренные тайваньцы, мелкие предприниматели-инноваторы, связанные с американскими, японскими, южнокорейскими партнёрами. Промышленные рабочие (их, кстати, на Тайване довольно много) раньше предпочитали Гоминьдан, потом переориентировались на ДПП, а теперь поддерживают прагматичную третью силу — Тайваньскую народную партию. Которая вообще старается дистанцировать общество от политических тревог.
Следование традиции единства парадоксальным образом изменило Гоминьдан. Упор на сближение с материком многое сбил в чанкайшистской матрице. Изменения где-то походят на измену. Нынешняя лидер партии, харизматичная юристка Чжэн Ливэнь, при Чан Кайши и Цзян Цзинго гарантированно сидела бы в тюрьме. В лучшем для неё случае. Впрочем, в соседней камере сидел бы Лай Циндэ. Чжэн — за ручканье с коммунистами. Лай — за установку независимости. То и другое было тягчайшими госпреступлениями, за которые предусматривались вышка либо пожизненное. Сейчас прокатывает…
Начинала Чжэн Ливэнь активисткой ДПП, яростно боролась с гоминьдановской диктатурой. Потом, из-за неудачи в партийных интригах, перешла в тот же Гоминьдан и сделала крутую карьеру. Яростно борется с «зелёным террором» (зелёный — цвет ДПП.) Если вдуматься, очень трампистское поведение. Сходна и позиция: типа, «нет карт». А значит — «не превратить Тайвань в Украину». Избегать конфликта (будто это зависит от Тайбэя, а не от Пекина). Задабривать грозных соседей. Не злить Чжуннаньхай. А если что, не сопротивляться.
В апреле 2026 года Чжэн побывала с официальным визитом в КНР, повидалась с товарищем Си, кивала и вторила лозунгам КПК о «великом возрождении китайской нации». Если Гоминьдан в целом всё же тайваньская партия, то персонально Чжэн и её группа очевидны в пятой колонне.
Тайваньская армия боеспособна. 175-тысячная численность несопоставима с двухмиллионной НОАК, но оснащение, обучение и мотивация позволили бы сопротивляться в одиночку месяц, а то и два. «Стратегией дикобраза» — мобильными ракетными установками, ПЗРК, минными полями, дронами. Американское участие гарантировало бы: устоят. Но поскольку уверенности нет, Лай Циндэ делает ставку на украинский опыт СБС и теробороны. Примерно так проводились недавние учения, исходившие из худшего сценария.
Положение реально угрожающе. «Решительные удары по сепаратистам будут способствовать мирному развитию отношений между двумя берегами Тайваньского пролива и продвигать вперёд дело национального воссоединения», — заявил в марте премьер Госсовета КНР Ли Цян, альтер эго всевластного Си Цзиньпина. Вряд ли Чжуннаньхай решится на вторжение, рассуждают эксперты и аналитики. Гораздо надёжней привязывать экономически, блокировать дипломатически, просачиваться изнутри с помощью той же Чжэн. А нападать же военной силой невыгодно. Что ж, знакомо. Все эти глубокомысленности мы слышали применительно к Путину на рубеже 2021/2022-го.
«Тайвань показал миру: демократия — это не слабость, а сила», — сказал сегодня Лай Циндэ. Это верно. Украина так же.
Роман Шанга