Объединённая пресс-служба судов Псковской области официально объявила о вступлении в законную силу приговора 63-летнему «яблочному» политику Льву Шлосбергу: 11 лет и 1 месяц колонии общего режима. Одновременно в калининградском СИЗО-1 началась подготовка к этапированию 66-летней юристки-правозащитницы Марии Бонцлер, приговорённой к 12 годам заключения. Сегодняшние процессуальные формальности закрепляют репрессирование знаковых фигур легалистского протеста. И подводят своеобразную символическую черту.
В Калининграде судья Александр Марочкин не просто закрыл заседание под предлогом государственной тайны, но и последовательно отстранил трёх адвокатов. Бонцлер навязали защитника по назначению, после чего удалили из зала. Женщину с болезнью сердца и риском инсульта доставляли на слушания в металлическом «стакане». Весьма цинично обошлись и с Шлосбергом во Пскове: коллегия чохом отвела два десятка доводов защиты. Не говоря о семичасовом выступлении самого Шлосберга, в котором он просил пересмотреть своё дело и назначить другую меру пресечения.
Дело Бонцлер сигналит: адвокатская профессия криминализируется как таковая. Если, конечно, не «по назначению» от властей. С 1995 года Бонцлер защищала антивоенных активистов. В мае 2025-го её арестовали по обвинению в «конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством». За отказ подписать ложные показания на коллегу ужесточили до «госизмены»: следствие вменило ей переписку с сотрудником украинской разведки. Якобы адвокат передавала ему имена следователей ФСБ и данные фигурантов дел о шпионаже и оправдании терроризма. Хотя вся эта информация публиковалась официально в гэбистских пресс-релизах.
Шлосберг приговорён за «дискредитацию вооружённых сил» — призывы к прекращению огня в Украине. Но тут проще: осуждённый считает себя оппозиционным политиком. По понятиям правящего режима РФ, само по себе государственное преступление.
Мария Бонцлер в последнем слове обещала молиться за своих палачей. Лев Шлосберг подчёркивал свою чуждость ненависти и призывал «оставаться людьми». Приверженность религиозному всепрощению или светской терпимости может вызывать уважение. Однако противник, которому поздно кем-то «оставаться», считывает это как мазохизм и отвечает садизмом.
Апеллирование к праву, чтение морали из клетки помогают сохранить цельность людям, для которых такие принципы являлись жизненной основой. Но российская политика и правозащита окончательно перешли в формат вчерашнего утра в Шушарах. На террор отвечает не молитва о милости к палачам, а точный расчёт на шоссе.