RSS

Дмитрий Запольский: Кокаиновый Петербург

  • Written by:

Журналист и писатель Дмитрий Запольский продолжает свой цикл воспоминаний, посвященный Санкт-Петербургу, точнее его теневой стороне. Сегодня, речь идет о Питере, как кокаиновой столице России 90-х.


ПЕРВОГРАД
Леша Тихонов был солнышком. Такой весь лучезаный, светящийся, излучающий обаяние и добровольность. Мальчик-праздник. В 15 лет он приехал на улицу Чапыгина в Ленинградский телецентр и перелез через забор. Погулял по двору, обошел огромное здание, заглянул в студии и наконец нашел операторский цех. Подошел к заведующему: можно я вам буду помогать? Ну там пол подмести, кабели протереть, за водкой сбегать. А вы меня учить будете и на съемки брать с собой. Через год Лешу знали все сотрудники Ленинградского ТВ, буквально каждый из двух тысяч обитателей телецентра: он стал легендой. В коридорах редакций на него показывали пальцем, а в кафе обсуждали феномен: мальчонка, прибившийся к операторам вдруг оказался гением: Леша не просто мог держать тяжеленную двадцатикилограммовую камеру на плече, он мог СНИМАТЬ. Это было редкий дар, небесный. Первые полгода он действительно мыл полы и таскал шнуры, попутно наблюдая за работой и слушая разговоры. А вот через полгода его учить было некому. Тихонов сам мог научить любого мэтра-постановщика тому, как надо работать с камерой, строить динамичный кадр, видеть деталь и находить ракурсы. Не по заветам ВГИКовских мастеров, а вот по-настоящему, ярко, сочно, динамично и с изюминкой. Так, чтобы получилось действительно круто и современно. Школу Леша бросил в восьмом классе. В 16 его взяли ассистентом оператора, типа нештатно — молод еще. Но гонорары каким-то непонятным образом платили. В 17 лет Леша стал самым востребованным оператором-постановщиком: тогда еще не знали термина «режоп» — режиссер-оператор, еще только учились монтировать музыкальные клипы, а Тихонов как будто родился с этим знанием. Шел 1987 год. Алексей Тихонов мог работать сутками, неделями, месяцами. Никогда ничего не просил, никогда не отказывался от самой неинтересной работы. Сын полка. Обаяшка. Гений, чего уж там скромничать. Любимый всеми. Через пятнадцать лет он погибнет при страшных и позорных обстоятельствах, унеся на тот свет еще четыре жизни, о нем никто не станет вспоминать добрым словом, его похороны станут одним из самых жутких сборищ, на которых мне доводилось бывать, но его смерть окажется настоящим избавлением от ада на земле, в котрый он записался сам, став не просто рядовым грешником, но добровольным помощником чертей, живущих не в сказках и фантазиях, а здесь, на земле. Если хотите увидеть Лешу, гляньте на ютубе клип «Крапива-Лебеда» певички Натальи Пушковой. Единственная актерская работа Леши. Мальчик-солнышко. Красавчик, пупсик, зайчик. Это 1993 год. Леша уже стал не просто оператором, он был клипмейкером, работал с лучшими режиссерами, снимал рекламу, сериалы, «песню года» в Кремле. Зарабатывал десятки тысяч долларов в месяц. Водился с супер-моделями. Ездил на дорогих иномарках. Круто одевался и тратил в день по 300 долларов на кокаин. Он пришел к успеху. На похоранах были венки от всех: от Фриске и Пугачевой до Игоря Крутого и начальника ГУВД. Всякие остальные блестящие, стрелки, дискотеки-аварии, руки вверх и прочие нана приехали лично. И супермодели из девяностых, и Тиньков, и Ксения. Все, кто был вместе с Лешей в одном аду.


КОКАИНОВЫЙ ПЕТЕРБУРГ: НАЧАЛО
Если писать путеводитель по кокаиновому Петербургу, то начать надо с диско-клуба «Конюшенный двор», а закончить Смольным. Да, в доме за пропилеями тоже нюхали. Я знаю как минимум троих кокаиновых наркоманов, занимавших должности вице-губернаторов. Нет, четверых. Но его я никогда за этим занятием не заставал и в обнюханном виде не наблюдал своими глазами, так что можно не считать. В Мариинском дворце тоже в течение десяти лет каждый день можно было посмеяться над одним из самых величественных фигурантов какаинового лобби: в курилке знающие зрители-журналисты цинично обсуждали текущую дозу героя: сколько дорог к обеду и сколько после. Герой в принципе не мог работать на заседаниях городского парламента без граммульки. Считалось, что продукт доставляет начальник аппарата, тоже человек весьма своеобразный. Но все это мелочи — Смольный и Мариинский дворец перерабатывали колумбийский продукт в законотворчство и управление городской политикой малыми дозами — на оба дома граммов десять в сутки, не больше. А вот в ночных клубах счет шел на килограммы. Один специалист-криминолог как-то обмолвился в разговоре со мной, что в середине девяностых за выходные Петербург потреблял порой до десяти кило продукта. То есть оборот кокаина составлял около пяти миллионов долларов в месяц. (В Лондоне больше ста кило за день) Появился кокс в 1992 году, пробными партиями. Говорят, через нигерийцев-студентов, организовавших поставки по обычной схеме — через глотателей. Партии были мелкие, спрос не очень. В основном всякая мелкая шушера: музыканты, танцоры, проститутки, креативщики, диджеи, телевизионщики. Короче, всего человек пятьсот на весь город. Не интересно. А вот первая на самом деле крупная партия приплыла в конце 1993 года. И к ней был особый интерес: ее раздавали бесплатно. Город сел на кокс через год. И рынок сформировался. Потребителей стало на порядок больше. Тема выстрелила. И нигерийцы стали налаживать параллельные оптовые поставки через порт.
СЕТИ И ЗОЛОТЫЕ РЫБКИ
Кокаин — не наркотик, а психостимулятор. Он не вызывает физической зависимости, только психологическую. Так считается. Но зависмость эта психологическая сильна и как в любой наркомании приверженцы потребления вещества создают свой круг. Но если героин достаточно быстро разделяет потребителей на два круга — те, кто сидят на герыче/морфине/метадоне годами и даже десятилетиями и те, кто старчивается за год-два до совершенно скотского состояния, то кокаин образует один целостный круг, из которого редко выпадают, разве что по причине финансовой несостоятельности. Срок активного потребления — более пяти лет, редко десять. А это уже интересно многим: видя сеть распространения кокаина, можно увидеть очень многое. И вот именно поэтому всегда и везде к распространению кокаина причастны спецслужбы — обычный человек ведь не станет тратить на психостимуляторы в месяц стоимость неплохой иномарки: тысяч пять долларов. А кокаинист — легко. Говорят, окружение одного тогдашнего мужа примадонны (он сам, охранники, помощники и прочая челядь) потребляли по двадцать граммов в день. А владелец сети магазинов импортной аудиовидеотехники, ставший в наши дни крупным банкиром и того больше. Но с этими все понятно, но сколько было иных, куда менее заметых потребителей! Контралировавший кокаин мог легко понять все теневые обороты наличных денег, следовательно видеть тенденции в экономике, тренды. А следовательно он знал главное — где могут возникнуть очаги политической нестабильности, так как на теневой оборот больших денег рано или поздно вызывает необходимость создания силового и политического прикрытия. При этом сам оборот кокаина в глобальном раскладе — мелочь. Мало кто это понимает сейчас. Я уже говорил: Владимир Путин никогда не был наркобароном, ФСБ никогда не зарабатывала на поставках наркотиков в Россию, однако информацию спецслужбы собирали доскональную. И не только официальные спецслужбы, но и безопасники разных уровней, включая государственное управление на уровне регионов, а именно таким «безопасником» при Собчаке и был Владимир Путин, которого в начале девяностых кадровые офицеры гэбухи на дух не переносили, как изменника и предателя идеалов. Контролировать трафик несложно — круг достаточно узкий, отношения тесные, образ жизни похожий. Дилеры — все как на подбор агенты. Просто лафа для любого, кто понимает устройство сети, а все выпускники Краснознаменного института понимали. Поэтому распространению кокаина особо не препятствовали, только с нигерийцами боролись: клуб «Доменикос», принадлежавший троим бывшим студентам — братьям Лаки и Сэму Ийнборо и их товарищу Энтони Азиегбеми был в конце концов отжат у них Ромой Цеповым, о близости которого к Путину и Золотову не говрят сегодня только рыбы, да и то лишь в силу отсутствия голосовых связок. Но не все так просто: кокаин как коммерческий продукт и бандитов, и ментов, и спецуру интересовал мало, главное — контроль за потребителями: кто и откуда. Итак, в 94 году на волне расслоения общества на «старых русских» и «новых», «первый», как назвали в Петербурге экспортный порошок, стал распространяться очень активно. Нигерийцы со своими глотателями оказались в подавляющем меньшинстве — открылись минимум десять кокаиновых клубов (впоследствии большая часть потеряла марку, став заведениями «колесными» и «спидовыми». Кстати, параллельно открылось несоколько «кислотных» заведений, рассчитанных на потребителей ЛСД. Но это совсем отдельная история) «Конюшенный двор» напротив Спаса-на-Крови оказался настоящим пионером: в малюсеньком клубе даже столики сделали стеклянными, чтобы удобнее было пахать дорожки. Кредитки были редкостью, поэтому использовали всякие другие карточки, например пластиковые клубные пропуска. Владельцы заведений заказывали их за границей, считалось особым шиком раздать своим випам именно такие карты. Свернутая в трубочку стодолларовая купюра была в тренде, как вечная непреходящая ценность, но в середине девяностых Петербург-кокаиновый породил новый стиль: соску-пустышку на веревочке в качестве кулона. Угар был полный: однажды молодая провинциалка-уборщица, беря со столика пустую посуду во время вечеринки, решила заодно протереть пыль и смела со стеклянной поверхности пару дорожек к ужасу пафосного режиссера-клипмейкера, впоследствии ставшего гражданином США и академиком. В тот момент у него, говорят, в каждой ноздре уже жило по грамму и бедолага просто смотрел на это выпученными, как у Надежды Константиновны Крупской глазами и не мог пошевелиться: так его расплющило. Редко умирали, разве что немолодые грузины и даги, от инфарктов и инсультов. Почти никогда не крушили мебель и уж точно никогда не дрались. Все-таки продукт был качественный, почти не разбодяженный детскими молочными смесями и мелом.

Порт Ломоносов

ТОЛЬКО СМЕЛЫМ ПОКОРЯЮТСЯ МОРЯ
Почему в Петербурге кокаин стоил дешевле, чем в Москве? Да потому, что банановозы приходили именно в питерский морской порт. Технология простая: у наркокартелей есть колл-центры, расположенные в разных странах. Например, в Венесуэле, самой Колумбии или какой-нибудь Камбодже. Связь обычная телефонная. Звонящий называет количество и пункт прибытия: Петербург, Аместрдам или Гамбург. Сотрудник колл-центра обсчитывает заказ по текущему курсу местной биржи (да-да, курс плавает, это зависит от капризов погоды, активности властей, урожая и прочих факторов. Средняя цена крупного опта без сопровождения от черырех до десяти долларов за грамм, если партия меньше, то дороже) и называет имя человека, которому надо перевести деньи, номер заказа и электропочту. Как правило, получатель денег — житель совершенно левой страны, например Испании. Ему отпавляют сумму по частям через вестерн-юнион или другую систему платежей (их гораздо больше, чем кажется среднему обывателю, просто они в тени и в отличие от «вестерна» себя не рекламируют и офисы шифруют под кафе узбексокй кухни или индийские/китайские рестораны) Итак, деньги получены. Покупается с рук подержанный мобильник, на левый паспорт оформляется сим-карта, отправляется письмо с номером заказа. Тут же приходит подтверждение о получении денег и дата отправки. Телефон и симка выбрасываются. Покупается новый комплект и через какое-то время снова приходит письмо — теплоход таккой-то, закладка в грузе бананов, ящики такие-то, на таких-то палетах. Это если получатель груза — оператор, владелец или фрахтователь банановоза. Никаких рисков: если таможня найдет закладку, то флаг ей в руки — партия всегда компактная — 10-30 кг. Ну и цена потери тоже небольшая, если в среднем по восемь долларов за грамульку — подумаешь, 100 тысяч! На следующей закладке заработают в три раза больше! Но такая схема хороша, если ты — банановый король и имеешь свои склады со своей (!) охраной. Тогда охранник ночью спокойно найдет нужные коробки, достанет пакеты, положит их в тайник (обычно это просто мусорный контейнер, который утром повезут на свалку, а по дороге в тихом укромном месте его встретит на дороге скромный жигуленок, за рулем которого будет скромный отставной полковник с непроверяшкой в бумажнике, живущий в скромном домике в своем садоводстве неподалеку от свалки или кладбищенский сторож. Я слышал даже про смотрителя морга. Вариантов масса, все почти безопасные) Но если ты не Кехман, то как? Тогда цена возрастает в два раза минимум — с грузом отправляется специально обученый человек. И это член команды теплохода-банановоза. Его задача либо выкинуть свертки в воду, причем к ящику приделан радиомаяк, как в первом советском спутнике «пи-пи-пи», либо на лед Финского залива, либо передать на яхту, которая подойдет к теплоходу. В этом случае в доле уже капитан, а это еще повышает себестоимость. Не говоря уж про совсем редкий случай, когда матрос выносит партию продукта с борта самостоятельно. Как правило, это частная инициатива набавшего кредиты недоумка, редкий случай. Исключительный. Но тоже случается.
Итак, банановозы возят не только бананы. Но и другие продукты сельского хозяйства Латинской Америки. И недостатка в поставках нет, е было и не будет. Кокаин — лучший маркер мутных дел. Если бы его не было, спецслужбам пришлось придумать бы что-то другое.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА И ИСПОЛНИТЕЛИ


Но продолжим нашу экскурсию по кокаиновой столице: клубы «Конюшенный двор» и «Доменикос» (уже давно обе точки закрылись) мы прошли, в Михайловский театр, где Кехман трудился в должности директора тоже заходили, а теперь прогуляемся по набережной Фонтанки, где когда-то был офис Ромы Цепова (и сейчас там все тот же «Балтик-Эскорт») и дом, где когда-то жил принц-лимон-банан Кеха по соседству с Шабтаем Калмановичем, человеком, которого называют агентом СВР, Моссада и еще каких-то контор, последним, кто видел живым Анатолия Собчака в день его смерти. Говорят, правда, что там были еще свидетельницы, но это уже не принципиально: ситуацию контролировал Шабтай. Он нам об этом уже не расскажет, в 2009 году его расстреляли в собственном мерсе. Хотя он мог бы много интересного поведать про то, как создавался преступный мир новой России, про Япончика, Тайванчика, про Кобзона, Нарусову, Союзконтаркт, про те самые поставки стратегического сырья в обмен на «ножки Буша», которые так не понравились олдскульному генералитету гэбухи, что те даже придумали способ натравить на Собчака и Путина бабушку Марину Салье, сумевшую типа провести депутатское расследование, запросив котировки гонконгской биржи и сравнив их с ценами Смольного. Ну и про Собчака, конечно, его охрану, да и про Путина. Особенно про Цепова. Но вот тут незадача: про него мы и так все знаем. А вот про охрану надо сказать отдельно. Золотов — не потребитель кокаина, он ведь не Натан Дубовицикй какой-то! Но любая безопасность, любая охрана первых лиц — это в первую очередь не люди в черном со спирохетами раций в ушах, это — информация! Никакого серьезного покушения на жизнь охраняемых лиц не может быть без организаций, интеллектуальной работы и денег. Задача ФСО — выявлять потенциальных врагов охраняемых ими товарищей, обнаружить тех, кому выгодно физическое устранение и обнаружить интеллектуальную активность и сбор средств. А для этого нужно взять под контроль три вещи: трафик оружия (включая не только стреляющее или режущее, но и яды, радиоактивные вещества, биопрепараты), обналичку, контрабанду и оборот наркотиков. Владея схемами, легко и просто владеть всей картиной происходящего. А для этого нужна агентура. И самый простой способ осознавать картину — не препятствовать обороту, но не допускать легализации или смягчения режима. Теперь вы понимаете, почему в начале нулевых, когда Путин стал президентом, налоговая полиция была преобразована в Госнаркоконтроль и почему в РФ основная масса зеков — осужденные по наркоте мельчайшие дилеры. И почему среди операций всех спецслужб почти нет случаев задержания кокаинщиков.


«…дилер деньги не трогает, клиент их просто кладет в бардачок, на упаковке тоже ничего — у дилера руки обработаны силиконовым кремом. Да и в кармане у него удостоверение либо фельдъегеря ГРУ, либо офицера РУБОПа. Причем вовсе не поддельное, настоящее. С правом ношения оружия…



ТОРЧКИ И ТОЧКИ
Ладно, проехали. Двигаемся дальше — на площадь Александра Невского. Именно здесь, напротив ворот в Лавру главная точка, основное место встреч. Кокаин страются брать малыми порциями, риск все-таки. Фасуют по 0.99. В перчатках, чтобы не оставлять отпечатков, а дополнительно оборачивают мятой фольгой, на которой отпечатки вообще не остаются. Встреча с дилером короткая: покупатель (чаще всего шофер клиента) ждет, зажав в кулаке деньги. В середине девяностых это была сотка баксов за грамм. (друзьям скидки до 25 процентов). Дилер немного запаздывает: делает два круга по площади, оценивая нет ли хвоста, все ли спокойно. Подъезжает к пяточку, где можно на минутку остановиться. Оглядывается, нет ли подозрительных машин, людей, вообще чего-либо необычного. Его напарник стоит на точке и тоже оценивает ситуацию. Если никаких проблем нет, он в головном уборе, а если что-то не так — либо без шапки, либо в капюшоне. И вот главный момент — клиент садится в машину. Сделка состоялась. Если вдруг клиент окажется подставной, что почти невероятно, то никаких отпечатков пальцев, никакой днк, никаких следов — дилер деньги не трогает, клиент их просто кладет в бардачок, на упаковке тоже ничего — у дилера руки обработаны силиконовым кремом. Да и в кармане у него удостоверение либо фельдъегеря ГРУ, либо офицера РУБОПа. Причем вовсе не поддельное, настоящее. С правом ношения оружия. А на машину — талон-непроверяшка. Хотя, естественно, на всех непроверяшек не хватит — если клиент известный, надежный и не геморройный, то у дилера найдется развозка. Только в пределах центра. Это будет парочка студентов на поганой девятке, с помятой дверью. Причем не просто вмятина, а настоящая дырка после столкновения с грузовиком. И вот в эту дырку и выкатятся на асфальт все шарики из мятой фольги, если вдруг что-то пойдет не так. Например, засада или подстава. Но это почти из области фантастики! Кому это может потребоваться? Разве что внезапная операция силами москвичей. Теперь последим за клиентом. Он (даже если это шофер) не на машине. Приехал на тачке, сейчас поднимет руку и сядет в случайный узбекомобиль. И всю дорогу будет внимательно оглядываться — нет ли хвоста. Если есть, то едет не домой или к шефу, а просит отвезти его на канал Грибоедова: притормози, дорогой, у метро, вот твои денежки, прямо здесь. И сразу в вестибюль, где всегда куча народа, вниз по эскалатору, последним в вагон и когда двери начнут закрываться, поставить ногу. И приложить небольшое усилие, чтобы выскочить обратно на станцию. Но дверь на секунду придержать. Если наружка есть, причем не топтуны из семерки, а опера, которые могут повязать, то в этот момент в уходящий поезд метро закинуть пакетики-шарики. Да и пусть вяжут. Толку-то, — кокаин уже уехал в сторону Петроградской или Купчино. А разговор с ментами за жизнь — да ради бога, жалко что ли? Кокаиновые ребята вообще никогда ничего не скрывают: кто сколько и почем, где и как, почему и у кого — все это рассказывается на любой профилактической беседе и вербовка проходит легко, изящно и даже как-то неинтересно. Ну а в самом худшем случае — оплата по таксе: 1000 долларов за каждый найденный грамм. Менты не любят связываться с кокаинщиками — у них есть деньги, связи, хорошие адвокаты и потом говна не оберешься. Куда проще делать план на героинщиках-доходягах, цыганах-барыгах и колесниках-оптовиках. Не говоря уж про черных, барыжащих ханку, студентах-химиках, бодяжащих бутират и просто лохах-укурках, таскающих корабли в карманах.
ПРИКОЛЫ НАШЕГО ГОРОДКА


Итак, продолжим наш виртуальный тур. Смотрите налево — в этой подворотне у Черныщевской, совсем неподалеку от Большого Дома притаился джаз-клуб JFC, детище известного мецената, продюсера и крупного бизенсмена, владевшего сотнями гектаров банановых плантаций. Да, это опять он — наш любимец Кехман. Очень специальный человек. Говорят, связи у него колоссальные. На самом верху правоохранителбной системы. И благодаря этим самым связям с теми Кто Хочет Все Знать, наш Кеха смог отделаться банкротством, а не тюрьмой. Говорят, Греф лично просил разрешения у Первого уконтропупить Кехмана за кидок по бизнесу, но тот не разрешил. Видимо, попросили за него друзья. Которые, кстати, в свое время заставили одно вполне приличное питерское СМИ обеспечивать полубезумцу приличный пиар. Понимающие граждане легко соединят нити в смысловой узелок. Как там Рамзан-ходжа говорил? «кто не понял, тот поймет»? Мы перфразируем слегка генерал-академика: кто не понял, тот и не поймет никогда. Но вот что неприятности у Кехмана начались после замены Суркова на Володина — это точно. Говорят был поставщиком высочайшего стола. Врут наверное. Невозможно же всерьез допустить, что именно из-за ухудшения качества продукта возникло белоленточное движение и КС оппозиции.
Двигаемся дальше. Напротив Меньшиковского дворца, совсем недалеко от Медного всадника был небольной ресторанчик. Точнее бар-кафе-клуб или как назвать место, где сначала ужинают, потом нюхают, а под утро снимаются сухим мартини. Стильное было местечко, принадлежащее ресторатору-профессионалу с хорошим вкусом. Зал — небольшой, вход только для своих. А вот кабинет директора — огромный. Посередине стол. Стеклянная столешница. Продукт насыпан чуть ли не горкой в центре, заходите, гости дорогие! Естественно, цены в баре были ужасающие. Но зато какой бонус! Народ приходил со своим, ссыпали все в кучу. Ну просто братство какое-то! Только не повезло ресторатору: этажом выше огромную квартиру с видом на Неву из всех окон приобрел после выборов Яковлева в 1996 году знаметиый политтехнолог. Миллиончика два точно отдал. И вот ему, доктору психологичсекских наук и профессору, главному редактору самого главного психологического журнала сильно мешали спать шалуны под полом. И победил профессор, заставил ресторатора съехать. Закрылась самая богемная точка города. Неповторимая. Но мы едем дальше по кокаинбургу. На Садовой улице, почти на углу Невского был обществнный туалет. Его выкупил один седовласый ныне модный банкир альтернативной ориентации на пару с модным тусовщиком. И там они открыли совсем закрытый бар «Онегинъ». Сейчас его оккупировали хипстеры в узких штанишках, пьют там эти ваши смузи и давятся своим митболами, поглаживая напомаженные бородки. А тогда там зажигала настоящая богема! Устроители пошли по альтернативному пути — они сделали огромное фойе перед туалетными комнатами и постаивли там прилавок вместо стола. Как нетрудно догадаться, покрыт он был толстенным стеклом. Но вот как-то не пошла тусовка. Ну разве что первые месяцы рядом с красной «Феррари» хозяина парковались всякие эти «ламборджини» и «мазератти». А потом стали приезжать «крузаки», «лексусы» и обычные пошлые «мерседесы». Тема скисла. Да, там где появляются бандиты и коммерсанты, там кокаиновая тема быстро сходит на нет: почему-то в Питере так получилось.

А вот и видео тех лет, случайно попавшееся в Ютьюбе: на нем, примерно на 13-й секунде, читатели увидят автора этих строк.  Когда-то я его открыл, но потом пришли другие люди. И именно там я справлял свои дни рождения: в России где-то у тещи лежат фотки с Цеповым и Собчаком на моем ДР в этом клубешнике. Любопытно, что на этих кадрах — телки из агентства Модус Вивенди, которые позже снюхались и о которых я написал в конце (в куске про похороны Лешки Тихонова).


КОКС И СЕКС
Наша экскурсия продолжится неподалеку от того места, где мы начали, тоже рядом со Спасом-На-Крови, почти напротив «Конюшенного двора», в двух шагах от Михайловского театра, где директорствовал Кеха. Это подвал во дворе. Клуб «Монро». Работает только днем. В десять вечера заканчивается музыка, в одиннадцать закрывается заведение. Зато днем там полный угар! В клубе есть специальный зал с кабинками. Размер метр на полтора. В углу висит телевизор. Рядом столик и посередине привинчен крепкий стул. Якобы можно посмотреть эротические фильмы. Для этого нужно купить в баре жетончики: эквивалент одного доллара за две минуты просмотра. Но зачем смотреть эротику на экране, если можно вживую! Клуб часа в три дня набит битком: школьницы, студентки и просто приличные девушки, которым родители или мужья сказали строго: в восемь вечера быть дома! Поэтому выглядело все это следующим образом: посетительница прибывала почти к открытию, то есть в два. Вход платный и обязательно нужно приобрести талончики на два напитка. Водка и сок стоят одинаково — по пять долларов. Туфли и маленькое коктельное платье в пакете. Туалет большой. Почти как раздевалка, можно накраситься неспеша, припудрить плечи и успеть наклеить ногти и ресницы. Мужики подтягиваются к четырем. Редко кто бывает без. Заходит на танцпол, диджей сразу ставит медляк. Осматривается. Оценивает взглядом обстановку. Выбор неограничен. Сиськи навылет, пушапные лифчики трещат. Оценив обстановку и нарисовав на физиономии приветливую голливудскую улыбку, посетитель бросает претендентке — будешь? Естественно будет! А то как же! Зачем она сюда приперлась, если не будет. Медленный танец, нежный взгляд в предвкушении, и вот они в кабинке. Чтобы дверь закрылась, надо бросить жетончики. Часто на столике еще белая пыль от предыдущих искателей счастья. — Это не спиды? Точно «первый»? — недоверчиво спрашивает юная особа. «Спрашиваешь! Я что похож на туфтогона? Конечно он!» И начинается таинство дорожного строительства пр помощи кредитки. Хребты, как кавказские горы — в два ряда, между — долина. Тут уже не до пустышек, нужен понт, хардкорная сотка. «А гондоны у тебя есть?» «Естественно!» Если ответ отрицательный, то в баре всегда можно купить — товар первейшей необходимости на самом видном месте. Но только вот не всегда востребован: кокаин плохо влияет на мужскую потенцию в течение первых тридцати минут после приема, а час ждать в кабинке глупо — девушка ведь хочет потанцевать, музон все веселее, быстрее, танцпол трясется от прыжков, дым обволакивает ритмично двигающиеся тела, треш, угар и никаких блек-джеков. Я как-то спросил хозяев клуба «Монро», двух румяных геев: ставят ли они в кабинках камеры сами или отдали на аутсорсинг. Они потупили взгляды и промямлили что-то невнятное. Стало ясно, что не сами. Камеры были вмонтированы в телевизоры и включались автоматом на запись, когда срабатывала блокировка дверей. Не знаю, когда закрылся «Монро». В интернете есть упоминания, что еще года три назад работал. Правда с пяти часов вечера открывался. Сейчас замурован. Видимо кризис подкосил. Ну и ладно. У владельцев заведения есть ресурс поинтереснее — бывший военный НИИ на Лиговке, превращенный в клуб «Метро». Там никаких наркотиков, ни боже мой! Даже в туалете расставлены тетки-коблы в униформе. Только колеса. И только с собой. Зачем портить выгодный бизнес! Кстати, одно время сладкая парочка работала вахтовым методом. Прикупили отельчик на Пхукете. Гейский. И менялись — две недели один в Питере, другой в сиамском королевстве. И наоборот. Удобно!
ОБОРОТНАЯ СТОРОНА
Следующая остановка опять у Медного всадника. В здании Сената и Синода не всегда был конституционный суд. В средине девяностых там бущевало сразу два кабака: Сенат-бар и «Наследие». «Сенат» открыл голландский подданый Мариус, как заведение для иностранцев в стиле московской «голодной утки». 64 сорта пива и столько же штатных проституток. Два зала. Один для танцев на столах и пятничного угара, другой — ресторанный. Вместо стеклянных столиков — мраморная столешница, полированная до идеального состояния. Клубные карты. Вход в ресторанный зал только для очень своих. Русских старадись не пускать. Продукт поставляли телки, покупая в соседнем заведении. Втридорого. Только иностранцам. Экспаты-авантюристы цену не знали и платили. За фуфло телок отдавали бандитам. Веселое было место. И кормили вполне прилично. Но количество унюханных блядей смущало взыскательные вкусы. Один раз я даже затащил в это заведение Путина. Правда не внутрь, а на летнюю террасу. А вот Билл Клинтон там обедал внутри. Написал восторженный отзыв. Кухня там была и вправду достойная, а пиво не бодяжили ослиной мочой.
Но настоящая жесть находилась в другом крыле Сената, точнее Синода. В подвале под мрачными кирпичным сводами расположился бар «Наследие». Алкоголь и шишки. Хозяин жутковато-жуликоватый алкоголик из совторговли, считавший еще в девяносто пятом году, что крымнаш и стране нужен хозяин. Вокруг него сформировалась та еще тусовочка: толстые страшного вида байкеры с бородами а-ля zz-top на харлеях. И всегда под коксом. Причем действовал он на них своеобразно — они просто сидели, выпучив глаза, пили пиво и икали. И казалось, что они торчат 24 часа в сутки. Ну байкеры и байкеры, подумаешь! Только вот потом выяснилась одна неприятная деталька: главный zz-top у них контролировал всю порноиндустрию города. Но не так легко и изящно, как Пряник, тоже, кстати продукту не чуждый. А подпольную. Всякие там дети, зоофилия, изнасилования и прочее чего нельзя. Хотя был у него и легальный сегмент — сеть видеостудий для дрочеров на удаленке. Тусио там и некий Серега Прасолов, мужик ростом за два метра, огромный, пузатый, добродушный и какой-то слегка пришибленный. Работал у главного охранником на порно-студии, где телки (обеих полов) в прямом эфире чатов разводили иностранцев на деньги за простмотр своих вагин, анусов и прочих отверстий в рабочем процессе. Погоняло у него было «Байкер-Пуля». И он был по совместительству дилером. Снабжал продуктом товарищей, всю байк-тусовку города, блядей из соседнего «Сенат-бара» и телок-порномоделей. То есть клиентура у него была довольно обширная и оборот солидный. Гулял Пуля от души, но почти всегда с семьей: дочкой лет шестнадцати от первого брака, высокой длинногой красавицей с длиннющей косой ниже попы и второй женой, ненамного старше дочки, но тоже милашкой. Представлял собой классического братка из малышевских, пришедшего к успеху. Такого цветущего здоровячка, мордастого бычка, лысого, с боксерским шнобелем и двойным подбородком. Котиков любил. Дома троих держал породистых, вислоухих. Однажды, как потом он заявит на суде, который впаяет ему 19 лет строгого, Пуля на боевом посту в своем блядюжнике, который тоже был на Галерной, скучал и стал просматривать файлы на компе. И наткнулся на показавшееся ему интересным зрелище — два бугая зверски насиловали девочку лет десяти, а в процессе потихоньку ее душили удавкой. И довели дело до конца. За этим сеансом его застал главный байкер, который zz-top. И предложил ему заняться производством подобных фильмов. В качестве аргумента якобы показал ему видео прогулки его дочки по Сосновке, сказав: либо ты сам будешь работать, либо мы тебя сдадим ментам, а фильмы будем снимать про дочку. Якобы за одну запись американские маньяки готовы были платить по 20 косарей. И якобы Пуля так испугался, что согласился. Говорить на суде он мог что угодно: любой приговор был несколько больше, чем просто фиксация срока лишения свободы. Как там Рамзан Ахматович говорил?… Ну в данном случае все все поняли… Не верьте, что кокаин даже самого хорошего качества безвреден для психики. Я вам могу привести пример Березовского или даже вспомнить про внутреннюю политику АП во времена товарища Натана. Но если вас эти хрестоматийные примеры не убеждают, то вот вам история Пули. Прасолов стал кататься на своем белом мерсе по пригродам и останавливать идущих в безлюдном месте школьниц. У него была ксива мента. Якобы купленная. Но мне думается, что настоящая, как и у любого дилера. И непроверяшка от фельдъегерской службы. Он успел снять девять фильмов. Всем жертвам было от 9 до 13. Всех он просил притвориться метрвыми, когда душил удавкой. Возможно, их было намного больше: Пуле вменили только изнасилование несовершеннолетних, но судя по всему были еще несколько эпизодов, когда девочки сопротивлялись. Пуля просто слишком хорошо спрятал трупы и не стал рассказывать где, а ментам было достаточно и такого результата. Скорее всего это была сделка — Пуля не заезжает на пожизненное, но не рассказывает откуда у него ментовская корочка и спецталон. Ну а следствие не соотносит всех пропавших малолеток с Сергеем Прасоловым. Вряд ли он сегодня жив. Хотя теоретичнски возможно, что он выторговал себе какую-нибудь одиночку и лет через пять вернется, отдохнувший в свой бизнес. Ненулевой шанс. Нравы меняются и возможно он выжил: вставить новые зубы и ушить анальный сфинктер до физиологической нормы тоже можно, медицина сейчас творит чудеса, были бы деньги!
КРУЖАТСЯ ДИСКИ
А экскурсию мы продолжим на Петроградской стороне, где подпирает висячее душное питерское небо уродская телебашня. Прямо возле нее можно разглядеть коричневый контейнер. Это мобильная студия, точнее полумобильная: колес-то нет. Ее отжали у каких-то разгильдяев-американцев в самом начале девяностых. И сдали в аренду радио «Рекорд». Внутри звукоизоляция, пульт режиссера и диджейские вертушки. Ну и да, столик со стеклянной столешницей. Оттуда каждый день шло вещание программы «поехали». Диджей играл вживую. Вот просто по-настоящему, на виниловых пластинках. Я однажды напросился посмотреть — это ведь штука посильнее «Фауста». На четыре часа прямого эфира забойной танцевальной музыки расходовалось восемь дорог. То есть меньше грамма. Компенсировали, естественно, владельцы станции. Но видеть одного из самых популярных российских диджеев за работой, когда он крутил свои миксы, непрерывно танцуя в душном контейнере 4х7 метров, время от времени включая микрофон и выкидывая в эфир свой истошный вопль «поехааааалиии!» — это забавное зрелище. Кстати, без стимулятора такие залепухи, конечно, невозможны. Так уж повелось. Кстати, Радио-Рекорд поставило немало рекордов: знаменитые рейвы с МС Вспышкиным чего стоят. И да, товарищ Владимир Александрович Турков, житель блокадного Ленинграда, имевший правительственные награды, умерший от сердечного приступа в метро шесть лет назад тоже приобщился. Дожил до 75 лет. Возможно, если бы не кокаин, то и сегодня бы выступал. Его напарник по ударному шоу «Дима-Никифоровна», певец и аранжировщик Дмитрий Чеков (помните «меня прет, меня прет, потому что Новый Год!») разбился под этим делом в мотоаварии, правда был не за рулем, а в качестве пассажира. И вообще до нынешних времен дожили далеко не все. Высокая группа риска, здоровье не у всех железное. И мозги все-таки плавит не по-детски. И к успеху в жизни тоже не приводит, хотя многие это осознают далеко не сразу.
Тут конечно вы меня спросите: а откуда автор так много знает? И не был ли он тоже потребителем элитного психостмулятора? Я вам отвечу честно: естественно пробовал. Но вот ежедневный прямой эфир на телевидении не способствует. Во-первых, сразу видно, камеру обмануть сложно. А во-вторых, не прет. Вот как-то своей дури всегда хватало. И своего собственного адреналина. Да и не нравятся мне любые наркотики, боюсь я их, особенно после тога, как попил варево из перунской лианы духов. Так устроена голова — любое внешнее воздействие на мозг вызывает стресс: голова-то одна, надо беречь. И еше — мне всенда было жалко денег. Я как-то лучше уж на Кубу слетаю за хорошими сигарами или в Египет понырять. Так что не мое это.
Но давайте уж завершать нашу затянувшуюся экскурсию по кокаиновым местам Санкт-Петербурга. Просто слишком много мест, все не посетить. И отправимся мы к часовне Ксении Блаженной на Смоленское кладбище, где похоронен гениальный оператор, мальчик-солнышко, ангел ленингадского ТВ Леша Тихонов. В 2002 году он окончательно потерял всякий человеческий облик, засев на крэк-фрибейз безвозвратно. Работать он уже не мог. Точнее мог, но не хотел. Сняв к тому времени множество клипов Пугачевой, Киркорова, нанайцев, всяких стрелок и блестящих, имя которым легион, Тихонов, зарабатывавший сотни тысяч, стал всеобщим должником. Режиссеры-гондоны просто выкупали его долги и ставили перед фактом — ты едешь на съемки сериала, живешь на казарменном положении, работаешь месяц. Вот расписки. Снимем кино, я их порву, проебешь — сумма долга удваивается. Пиши расписку прямо сейчас, что готов. И Леша писал, ехал, жил в казарме и снимал. А потом снова занимал пару тысяч долларов, закупал, варил, курил и торчал. И через неделю снова. И так до следующего сериала. В 2003 году он ехал рано утром из ночного клуба на своем спортивном мерсе, на пассажирском сидении была какая-то шалава-малолетка, которую не опознали. Ехал со спущенными штанами, так как пассажирка пыталась отсосать за проезд прямо на ходу. Занесло, ударился в автобус, автобус вылетел на встречку, Лешин мерс бочиной в столб и тоже на встречку. Восемь машин, четыре трупа. И Леша без штанов посерединке. Да, естественно удолбанный. На похоронах собрался весь кокаиновый Петербург. Человек триста. Бабы в платочках с замотанными шарфиками лицами. Синие, изъеденные фурункулами физиономии, скукоженные старушечьи ручонки. Еще пять лет назад лучшие манекенщицы, топ-модели, работавшие в Париже. Мужики такие же: ссутулившиеся бывшие братки, модные тусовщики, герои девяностых с трясущимися руками и желтой высохшей кожей, натянутой на острые пики скул. Противное общество. Подруга Леши, поблядушка и врачиха-нарколог тихо спрашивала на поминках у друзей, вытирая сопли: «есть чо?». Брат, сидящий на убойных дозах галоперидола и барбитуры скулил, закатив глаза. Менты-дилеры искали новых клиентов жадными гдазенками, переглядывались: вдруг кто обнаружил новенького, но клиенты были так себе. Неплатежеспособные в общей массе. Кокаиновый Петербург пришел в полный упадок. Тема разбилась на полном ходу: все переехали в Москву, где и цены повыше, и качество похуже, зато лохов-новичков хать попой ешь. Кеха обанкротился. В Питере действительно стали пить. Преимущественно бутират. Но объебосы — совсем другая тема. Неинтересная.

Дмитрий Запольский

Страница Дмитрия Запольского в Facebook

Комментарии

Комментарии

WordPress 4 шаблоны
{lang: 'en-GB'} v