В ноябре начальник управления мониторинга и анализа социальных процессов путинской администрации (УМАСП АП) Александр Харичев опубликовал в журнале «Государство» идеологический манифест «Кто мы». С «аптечного» олимпа констатировалось преддверие гражданской войны — за цивилизационные коды их власти. Через полгода там же выступил харичевский заместитель Алексей Семёнов. Теперь: «Архитектура будущего — конструирование смыслов». Директивное эссе идеологической тотальности: «Большой русский образ».
Это не эстетская отвлечёнка номенклатурной бесовщины. И не отвод чужих глаз. Чужие глаза не читают «Государство». Это инструкция мышления для своих, руководство к действию. Показательна частота таких декламирований. И статус площадки: этот журнал — интеллектуальный полигон огосударствленной прохановщины. Здесь обмениваются смысловыми зарядами, курируют отделочные работы в штабном бараке ГУЛАГа. В чём, собственно, и заключается функционал УМАСП. И персонально Харичева с Семёновым. Обкатанные и отшлифованные установки подхватываются управлением общественных проектов Сергея Новикова и управлением внутренней политики Андрея Ярина.
Харичев на прошлых этапах карьеры — комсомольский секретарь и военный психолог. Новиков — посредственный музыкант. Ярин — экономист-финансист. Семёнов — политтехнолог, куратор избирательных кампаний. Сравнительная обыденность бэкграундов не позволяет расслабляться.
Жесточайший тоталитаризм в Туркменистане, кое в чём превосходящий северокорейский эталон, возведён блёклыми (пост)советскими завхозами. Кубинским коммунистическим режимом рулят ныне не харизматичный тиран Фидель, не исчадный расстрельщик Че Гевара, а хитрый сановник Рауль, блёклый бюрократ Мигель Диас-Канель и россыпь безликих столоначальников. Серое бездарство у власти делается страшным при осознании собственного господского интереса. Путинские «аптекари» сознают вполне. Не хуже старых путинских чекистов. Бюрократическая олигархия комплектуется именно так. Набором по принципу «не умеешь сам — учи других».
Суть семёновского текста: государственная власть РФ не должна оставаться пассивным цензором. Миссия демиурга — проектировать реальность. Отбивать постапокалиптические картины, подбрасываемые западным масскультом типа Fallout или Paradise. Массированно прошивать общественное сознание «Большим русским образом». Взгляды и убеждения, музыка и мода, образы и ценности, культура и жизнь — всё должно быть проинвентаризировано и отштамповано печатью властного всесилия.
Образчики очевидны: «Выверенная идеологическая модель и вся мощь огромного государственного аппарата работала на формирование и поддержание образа позитивного будущего», — ставит Семёнов в пример советскую машину пропаганды. Подавай и ныне: «Госзаказ на светлое будущее». Заметим, без заказа и приказа кремлёвка не ждёт позитива. Своим ходом люди не стремятся в светлость ихнего будущего. Значит, выстраивать в колонны «масштабным административным решением». Как «бессмертные полки» с «георгиевскими ленточками».
Отчего бы вдруг с кремлёвских верхов посыпалось столько смыслов? Режим исчерпал ресурс «негативной мобилизации». Прежних форм мракобесной истероидности уже не хватает. Амбиции оказались без амуниции. Нескончаемая война с непокорной Украиной надрывает потенциал. Социальное озлобление и вооружённое подполье открывают фронт изнутри России. Впереди будет тяжелее, и это перестали скрывать. Наоборот, устами экономического министра Максима Решетникова предписывают новую степень напряга. Собственно, Семёнов и начинает свою статью с «тотальной тревожности» и «идеального шторма». Не от хорошей жизни приходится задумываться.
Одних карательных мер не будет достаточно. Кремлёвка лихорадочно конструирует утопию, оправдывающую тяготы и долгосрочные жертвы. Многие годы мракобесный упор делался на «традиционных ценностях» из худшего в прошлом. Надо отдать должное семёновскому креативу — едва не первым он пытается моделировать духоскрепство будущего. Ссылка на советскую фантастику, к примеру, любопытный ход. Дело не в литературных вкусах автора (возможно, увлечённого доном Рэбой или мечтающего о своих М-123). Режим замшелой архаики пробует приватизировать советский модернистский пафос. Освоить для сталинско-брежневской иерархии социальные технологии троцкизма и хрущёвских рывков. Кстати, мнение «ватника»-обывателя отбрасывается заранее. Он ведь «не видит всей картины проектируемого здания».
Можно представить, какие колоссальные бюджеты затребуют семёновские последователи на «мягкую силу», «креативную индустрию», «инновационный сектор», «суверенный контент» и т.д. и т.п. Также для силового блока доктрина Семёнова открывает новые горизонты. Если государство официально «конструирует смыслы», любое альтернативное видение, хоть бы просто критическая рефлексия, автоматически приравнивается к диверсии. Госбезопасность и полиция бросятся зачищать пространство от несанкционированных смысловых построек. Выкатывается новая консолидирующая платформа правящего класса. Ещё одна страховка от раскола элит.
Креативный ход харичевского зама: физическое пространство не удержать без захвата пространства воображаемого. Режим монополизирует право мечтать о завтрашнем дне. И да, это важная деталь машины, заведённой на воображённую вечность власти.
Возникает новое поле боя — просто за мечту. Разрушение глянца есть создание света. Освободительное движение обладает мощной форой: его смыслы не нуждаются в искусственном конструировании. Они заданы природой человека. А в России ещё и укреплены подлинностью понизовой вольницы. «Кабы всех приказных побоку и к чёрту» — неизбывный привет кремлёвке из глубин народа и веков.
Ответом на семёновские смыслы звучат «Ивановские свитки». Каков бы ни был Евгений Евтушенко, ухватил он верно: «Осклабился старшой: ‘Я Ванька Шиш’. — И я Иван. — Иван и царь треклятый». Страна Россия и государство РФ обмениваются хмурыми взорами. Алексей Семёнов на Старой площади и Алексей Семёнов в промзоне не умиляются, что тёзки. Русский образ далеко не един. Но он в натуре большой. Тому порукой Русский добровольческий корпус.
Наконец, вспомнил Семёнов «стратегию тысячи порезов». Как враждебный умысел Запада — тысячи грантов низовым сообществам. Кое-что так, только западные гранты ни при чём. Настоящие сообщества заняты совсем другим. Партизанское понятие тысячи порезов сомкнуто ныне с паролем «релейный шкаф». Где реально прорезается и огненно вспыхивает смысл.
Никита Требейко