RSS

Александр Хоц: Олег должен был знать, куда едет и чем он рискует

Война и постмодерн (Конец прекрасной эпохи).

Задержание в бандитском Донбассе бывшего участника группы “Война”, ЛГБТ-активиста Олега Васильева (Серое Фиолетовое) за вероятную пацифистскую акцию, будем надеяться, закончится скорым возвращением в Россию.

Amnesty International потребовала сообщить о его местонахождении, а Лайф Ньюс, похоже, уже готов сливать данные “допросов”. Дело получило огласку, и ближайший эффект, который могут извлечь из “задержания” опасного акциониста братки из “ДНР” – прежде всего, пропагандистский. Его и будем ждать..

Ждём новых “данных” о “чистосердечных признаниях”, содержании смартфона, “несовершеннолетних друзьях”, “педофилии”, “гей-пропаганде”, “контактах с ВСУ”, изъятых “радужных флагах” и пр. (На что хватит фантазий “следователя”). Достаточно пару раз зайти на сайт “Детей-404”, чтобы получить в “ДНР” прозвище “извращенца”.

С другой стороны, даже огласка – слабая гарантия благополучного исхода на фоне обострения войны и ликвидации “Гиви”. Даже если забыть о “введении уголовной ответственности за гомосексуализм”, – давно объявленном главарями “новороссии”.

Впрочем, Олег должен был знать, куда едет и чем он рискует. Так что возникает законный вопрос о цене (и смысле) акционизма в условиях реальной войны..

В конце-концов, Павленский мог рассчитывать на абстрактное российское правосудие. В бандитском анклаве ждать законности нелепо.

“И здесь кончается искусство” и дышит “почва” (как бы зловеще это ни звучало в условиях фронта) и судьба. Отвлекаясь от конкретной ситуации, надо признать, что пресловутый постмодерн, в рамках которого существовал и политический акционизм путинской эпохи (группа “Война”, “Пусси”, акции Павленского) – достиг высшей точки жанра и своего эстетического предела.

Стихия постмодернистской Игры с реальностью (даже если это кровавая игра с зашитым ртом) имела определённую “игровую” цену, не связанную с тюрьмой или смертью.

Но цена эта с годами росла: режим сделал всё для радикализации акционизма и горящие двери охранки – уже полыхали на грани между искусством и статьями УК. Реальность постепенно вытесняла игру и постмодерн; реальная боль и кровь вытесняли “жест художника” за пределы чистого “искусства”.

И если за член на питерском мосту “Войне” грозили символические кары, то за перевёрнутые ментовские авто члены группы расплатились эмиграцией и уголовным делом. Если “фиксация” Павленского или нагое тело в колючей проволоке – выглядели как жест внутреннего отчаяния и саморазрушения, – то пылающие двери охранки стали жестом во-вне, символикой на грани реального штурма.

Постмодерн умер, игровая (мирная) эпоха закончилась, реальность захлестнула её кровью, болью, беспределом, тюремными сроками (с которыми невозможно конкурировать искусству), – и это поставило проблему цены и ответственности художника за авторский жест (будь то зашитый рот, горящие двери Лубянки или радужный флаг в бандитском заповеднике..)

Художник-акционист должен понимать: его искусство “кончилось”, а под ногами – кровавая “почва” реальности. Война с Украиной стала вехой в эпохе угасания постмодерна, его игровой стихии, – реальность заявила свои права на искусство.

Искусство и Война слишком близко подошли друг к другу..

Тюремный срок оказался сильнее проекта “Пуссей”, реальность заставила заплатить слишком высокую цену. “Война” распалась с началом эмиграции и уголовных дел. Павленский, избежавший ареста, поставил точку в своём российском проекте.

Готовы ли люди, бросающие вызов войне, к такому повороту событий? К полноте ответственности? Акции Павленского изначально предполагали задержания, цена была очевидной с самого начала. Попытка тайной поездки в Донбасс для антивоенной акции (очевидно) должна была завершиться не “допросами”, а успешной фото-сессией, флагами в кадре, а не бандитским подвалом. Но даже теоретически трудно представить, чтобы “колоритный” ЛГБТ-активист не вызвал повышенного внимания прямо на границе – не говоря уже о линии фронта.

Павленский шёл на задержание сознательно. Олег Васильев (судя по доступному гопникам смартфону и радужным флагам, спрятанным в вещах), рассчитывал, скорее всего, на инкогнито и успешное возвращение домой. Потому и возникает вопрос о смысле. А стоило ли? Вопрос об ответственности за “художественный жест” в военное время…

Не станет ли, скажем, содержание гаджета, доступное “следствию”, подарком врагу в информационной войне? Или – что ты готов рассказать на “допросах” как гей-активист? Понимаешь ли ты, что твоя ориентация – лишний повод подвергнуть тебя насилию, шантажу и давлению? Готов ли ты к этому заранее? Понимаешь ли ты, что оказался за границами закона, вне гарантий безопасности и жизни?

Если ты ехал на войну и готов к любому повороту событий, – это одна мера ответственности. Если же ты ехал “проскочить” границу ради эффектной фото-сессии с флагом – совершенно другая.

В любом случае (повторюсь), я надеюсь на скорейшее возвращение захваченного бандитами активиста. Но вопрос об ответственности художника (в том числе пред собой) в условиях войны – остаётся актуальным.

Эта новая реальность всё ещё кажется нам “игровой”, далёкой и абстрактной. К сожалению, она ближе, чем хотелось бы.

автор – Александр Хоц

Новости партнёров

Комментарии

Комментарии

Мнение

Сергей Елединов об истоках и смысле русского добровольчества

В последнее время многими практикуются исторические параллели с событиями, происходившими…

Жить вам в эпоху недоперемен...

То, что для рядового китайца служит проклятием, для русского по…

Разгром ЧВК «Вагнер» в Сирии означает, что США взяли курс…

Какая связь между «Кремлевским списком», опубликованным 30 января и уничтожением…

Байки о  Собчак  и  Путине

Встретились как-то Собчак и Путин, и вдруг Ксения без лишних…