Один из столпов американской левизны. Дважды претендент в президенты США от Демократической партии. Помощник Мартина Лютера Кинга, патриарх над Бараком Обамой. Сегодня Джесси Джексон скончался в 84 года. Его идеи ныне основа Демпартии, однако история не будет ему благодарна. Традиция и программа Джесси Джексона завела в тупик, опасный для Америки и мира. Может быть, неуместно сегодня так говорить, но именно в этом масштаб его политической личности. А похвал и без нас достаточно.
Внебрачный сын профи-боксёра и церковной вокалистки. Мог стать Джесси Робинсоном, если бы отец Ноа Луис Робинсон, активист негритянского движения, не был женат на другой. Мать Хелен Бернс, тоже негритянка, вышла замуж за почтового работника. Чарльз Генри Джексон, также чернокожий, усыновил Джесси Бернса. Есть в родословной и плантационные рабы-негры, и плантаторы-ирландцы, и индейцы-чероки, и шериф рабовладельческой Конфедерации. Но сам Джесси Джексон — афроамериканец.
Годы детства Джесси не были политкорректным временем. Чернокожий подросток, да ещё незаконнорожденный, постоянно должен был стоять за себя. И отлично это умел. Очень помогал спорт, ворох призов на ниве американского футбола, бейсбола и баскетбола. Учился в университете Иллинойса. Потом перевёлся в Сельскохозяйственный и технический университет Северной Каролины — из категории «исторически чёрных» вузов. Стал бакалавром агронаук. С юности излучал харизму, группировал единомышленников, быстро выдвигался в лидеры. В своём университете был председателем студсовета.
Юношу интересовали основы бытия. В 1964 году двадцатитрёхлетний Джесси Джексон поступил в Чикагскую теологическую семинарию. Но через два года ушёл. Америку трясло в борьбе, как тут усидишь в теологии. Впрочем, в 1968 году Джексон рукоположен в баптистские пасторы. А в 2000 году та же Чикагская теологическая семинария присвоила степень магистра богословия преподобному Джесси Джексону.
С Кингом без Вьетнама
Антирасистское и правозащитное движение 1960-х возглавлял и олицетворял Мартин Лютер Кинг. Он сам выделил Джексона среди многочисленных активистов и ввёл в свой ближний круг. Джексон стремительно сделался одним из главных ораторов бунтующей улицы, умелым организатором митингов и шествий. Когда 4 апреля 1968-го Кинг погиб в мемфисском мотеле от снайперской пули, Джексон долго говорил, будто Док «умер у него на руках». Пока очевидцы не опровергли публично. Через много лет Джексон встретился в тюрьме с убийцей Джеймсом Рэем и долго ещё разводил конспирологию, будто стрелял кто-то другой. О близости Джексона к Кингу не позволялось забывать.
Главным в дискурсе Джексона была борьба против расовой сегрегации. Впрочем, как сказать. Он ведь требовал не только покончить с позорным «только для белых», но и ввести обязательные квоты для чернокожих. В образовании, трудоустройстве, госуправлении, менеджменте… А что это, если не сегрегация, вид сбоку.
«Хлебная корзина» — так была названа кампания давления на белых работодателей, от хозяев автостоянки до директоров корпораций. «Фишкой» же Джексона явилось соединение афроамериканского гражданского прорыва с социальной горячностью белой бедноты. Складывалось единое социальное движение. За право, и за плату. Надо отдать должное: прежде такого не получалось. Преподобный Джексон показал свои возможности. На его мероприятиях с яростными речами съезжались серьёзные боссы. Вплоть до Ричарда Дейли, легендарного мэра Чикаго. Игнорить феномен Джексона было нельзя.
Борьбу с расизмом и бедностью вела администрация Линдона Джонсона. Джексон уважал президента, даже сравнивал с Авраамом Линкольном. Сам принадлежал к Демократической партии. Но Джонсон — не только социальное реформаторство по программе «Великое общество». Джонсон — это и разгар войны во Вьетнаме. Кстати, именно Пентагон интенсивно отменял дискриминацию: чернокожие воевали, а урезать права людей с боевым опытом не самая мудрая политика.
И вот здесь Джексон становился противником Джонсона. Он занимал типичную левацкую позицию «против войны»: сдать Южный Вьетнам под вьетконговские концлагеря. Что в итоге и было сделано… Вероятно, это и стало джексоновским «первородным грехом» в политике, отпечатавшись на десятилетия.
Баптист Джексон коммунистом не был, Хо Ши Мина, Ле Зуана и Пол Пота напрямую не поддерживал. Нахваливал, правда, Мао Цзэдуна, как «цветного крестьянского вождя» — посреди террористической жути — но это несколько другое. Не был он и «розовым пони»-пацифистом, кому важно, чтобы перестали стрелять в телевизоре, а в лагерном бараке, которого он не видит, пусть забивают насмерть. Его претензии формулировались прагматично. Во-первых, во Вьетнаме гибнут чернокожие американцы. Зачем это надо? Какое им дело до вьетнамцев? Во-вторых, на военные цели уходят бюджетные деньги, которые можно направить на трудоустройство афроамериканцев по квотам.
Поразительный и мрачный парадокс: более полувека назад чернокожий демократ-леворадикал формулировал нечто вроде голимого трампизма. Демонстративный финансовый эгоизм в социальном и национальном разрезе. Лицемерное «ненасилие» — в смысле, запретить сопротивляться насилию. Хотя под другой балалайкой, конечно. Не «сделаем Америку великой», а унизим Америку внутри и вовне, чтоб повинилась во всём перед всеми, и будет тогда счастье. На этой позиции, кстати, Джексон оставался до конца.
Казалось бы, всё наоборот. А результат один. Ибо есть нечто глубже и сильнее, чем политические программы и даже идеологии. Онтология, эстетика. Отношение к человеку.
На Радуге к Кастро
К началу 1970-х Джесси Джексон воспринимался как серьёзная сила. Не только в личном качестве. Он создал энергичную организацию RainbowPUSH. Первое слово переводится как «радуга» — имеется в виду многорасовость. Второе слово: «толкать». Аббревиатура же расшифровывалась как «Люди, объединённые для спасения человечества». На меньшее он уже не разменивался. Но если конкретно, речь шла о пробивании квот, пресечении расистских проявлений, органищации бойкотов, помощью негритянскому бизнесу. Если же проще, это была легальная и цивильная версия «Чёрных пантер».
В 1976 году, после восьмилетнего перерыва, Демпартия вернулась в Белый дом. Джимми Картер был избран при заметной поддержке Джесси Джексона. Но с Картером-президентом у Джексона не срасталось. Джимми ведь, как его ни толкай, был американский либерал, а не левак, как Джесси. Не соответствовал грандиозности возлагаемых на него задач. Не оправдывал доверия. Мало ассигновал на пособия. Много помогал Израилю. Слишком резко, по джексоновским меркам, отреагировал на захват американского посольства в Тегеране — вместо того, чтобы понять аятоллу Хомейни. Потом советское вторжение в Афганистан — зачем санкции, зачем бойкоты? То ли дело Джесси, печалившийся о «трагической ошибке» генсека Брежнева.
В 1980 году картеровские метания кончились. Президентом США стал Рональд Рейган. Джесси Джексон, понятно, перешёл в жёсткую оппозицию. Резко критиковал и за «рейганомику», и за помощь моджахедам, и за Холодную войну против советского коммунизма, и за накачивание ковбойской традиции и вообще за всё на свете. Но Ронни-то был не Джимми. Человека, способного сказать: «Ладно уж, раз они так хотят» — при подписании указа об объявлении дня рождения Кинга национальным праздником — мало заботили обличения Джесси.
Переломным в политической биографии Джесси Джексона стал 1984 год. Он выдвинулся на праймериз Демпартии. Проиграл Уолтеру Мондейлу, который, в свою очередь, проиграл Рейгану. Но количество переходила в качество: теперь за Джексоном стояла не социальная, а политическая «радуга»: Национальная радужная коалиция. «Америка — лоскутное одеяло», — сказал Джексон на партсъезде. Конституировалось «выделение идентичностей»: не только расовых, социальных, культурных, но гендерных, возрастных, психологических. Право на специфические аномалии провозглашалось первым из прав человека. Истеричная претензия «снежинки» делалась манифестом, обвинение кругом виноватой Америке.
Тогда, под руководством более-менее традиционного Джексона, это проявлялось ещё не в той мере, что теперь. Но толчок был дан. Этот push сработал. Рубеж отфиксирован именем Джесси.
Самый отвратительный эпизод джексоновской биографии — предвыборная поездка на Кубу в том же 1984-м. Он и до того превозносил, а потом оплакивал «разрядочный» позор, призывал к диалогу с брежневским СССР, выступал против помощи антикоммунистическим повстанцам. Весь капитулянтский набор. Да и не один он был такой. Но впервые крупный американский политик ручкался с главарями кубинской коммунистической диктатуры.
«Да здравствует Фидель! Да здравствует Че Гевара!» — кричал Джексон на митинге в Гаване. Получился явный перебор. Даже освобождение почти полусотни заключённых (почти половина из них были американскими гражданами) не компенсировало репутационного обвала. Демократы не знали, куда деться со стыда. Зато Рейган был рад. Вот цена правозащитным декларациям, вот цена заботе о бедных, вот цена антирасизму. Хотите такого президента? А другого, но от той же партии?
Тогда же Джексон раз навсегда запатентовался в антисемитизме. Не только помпезными встречами с Ясиром Арафатом и Хафезом Асадом-старшим. Это ещё можно было списать на общелевацкие тренды той эпохи. Хотя уже бы и достаточно… особенно на кубинском фоне. Но заодно Джексон назвал американских евреев непереводимым словом. Пытался отрицать, но было доказано. Зато обрёл мощного союзника — Луис Фаррахан предоставил ему охрану из «Нации ислама». Баптистского священника охраняли боевики-исламисты в камуфляже. И ничего, это же не афганские моджахеды.
Отмыться от антисемитского клейма Джексон попытался через полтора года, осенью 1985-го. Вместе с Рейганом поехал в Женеву, на встречу с новым генсеком ЦК КПСС. И стал требовать соблюдения прав евреев в СССР. Михаил Горбачёв ответил, что проблемы нет, и так лучше всех живут. «Неадекват», — проговорил Джексон. Сам понимал, значит.
Не до весны патриарху
В 1988 году Джексон вновь выдвигался и вновь проиграл. Теперь Майклу Дукакису, который, в свою очередь проиграл Джорджу Бушу-старшему. На этот период пришёлся советский распад. Между тем, Джексон очень симпатизировал горбачёвской Перестройке (публичного «неадеквата» стороны молчаливо решили забыть). Однако и тут Джесси не повезло. Кончилось-то дело просто крахом КПСССР. И возвышением Америки как единственной сверхдержавы.
Глобальные провалы компенсировались внутренними успехами. Радужная коалиция меняла лицо Демпартии. Сначала подспудно, потом всё явственнее и стремительнее. С центристом Клинтоном у Джексона не очень складывалось: «оппортунист». Хотя «радужные» поддержали его на выборах. Однозначно солидаризировался Джесси с Биллом только в кейсе с Моникой Левински.
Грузнело и грознело в Демпартии леворадикальное джексоновское крыло. Не только от лидерской харизмы. В обществе объективно расширялись секторы на пособиях, вдохновлённые снежиночной этикой. На выборах 2000-го Альберт Гор уже вынужден был акцентировать некоторые радужные приоритеты. Это не помогло, победил Джордж Буш-младший. Которого Джексон просто ненавидел. Даже 11 сентября 2001 года ставил ему в вину: зачем, мол, злил исламистов? Призывал к «сдержанности», осуждал удары по афганским талибам и иракскому режиму Саддама Хусейна. Америка же склоняться должна, а не воевать с тираниями. И тем более не побеждать.
При всём том Джесси Джексон полагал себя патриотом США. Бывает такое с людьми.
Казалось, избрание Барака Обамы должно было стать триумфом. Поначалу так и смотрелось. Но довольно быстро Джексон стал гневаться как патриарх на заблудшего. Он ведь плакал в телекамеру от победной радости 2008 года. И конечно, рассчитывал на крупный пост в администрации первого темнокожего президента. Этого не случилось. Да и линия Джексона: агрессивное давление афроамериканцев на общество — не котировалась при Обаме. Тот ведь предпочитал мирную спокойную интеграцию. И вообще, не прошёл 1960-х, о чём тут говорить?!
«Ведёт себя как белый», — скрипел зубами Джексон, слушая президентские призывы к умеренности. А однажды, не зная, что микрофон включён, вслух пообещал кастрировать. Но хитрый и изворотливый Обама лишь усмехался на это.
Настоящий же ценностный конфликт произошёл по Арабской весне. Пока протестные волны на Ближнем Востоке свергали прозападные режимы в Тунисе и Египте, Джесси был доволен. Но поднялась Ливия против «джамахирийской» диктатуры — тут же стал возмущаться американским давлением на Каддафи и НАТОвскими бомбардировками. Ещё яростнее возмущался он, когда Обама что-то пытался робко предпринять против зверевшей на глазах сирийской диктатуры Башара Асада-младшего.
Но вот ведь опять: нет ни Каддафи, ни асадовского режима. Возмущайся не возмущайся, толкай не толкай — жизнь своё возьмёт.
Демпартия в президентство Джо Байдена уже функционировала по алгоритмам Джесси Джексона. И в социальной ориентации, и в политической программе. Хотя сам Джексон по возрасту и здоровью всё меньше проявлялся в политике. Давний push докатил до предела в бесчинствах BLM, в байденовской принудполиткорректности, всяческих «эксклюзивах-инклюзивах», в демонстративном отходе от исконной Америки, в бегстве из Афганистана. И в новой партийной идеологии. Тень Джесси Джексона стилистически нависала над выдвижением Камалы Харрис.
Правда, в двух моментах Джесси Джексон оставался недоволен. Долго гадать не приходится: Украина и Израиль. Путинское нападение на Украину он осудил примерно в той же вялой тональности, что и брежневское на Афганистан. Зато бросился обличать Америку и НАТО: зачем провоцировали Путина?! Обругал ХАМАС за ужасающую жестокость 7 октября 2023-го. Даже признал за Израилем право на самооборону. И тут же бросился клеймить Израиль за реализацию этого права. Как смеют бить по Газе?! Ссылался на Кинга, конечно: только без насилия! и вообще, вот было бы у палестинцев своё государство, как они ещё с Арафатом обсуждали, всё бы и стало ок…
А он ведь не был наивен. Был сильный политик. Отлично знал, что, когда и как говорить.
Джесси Джексон и Дональд Трамп. Сопоставление имён кажется абсурдом: «ультралевый» демократ и «ультраправый» республиканец… Но это зря. Долгие годы Трамп финансировал политическую машину Джексона. В трамповском офисе на Уолл-стрит работало представительство RainbowPUSH. Джексон в ответ рекламировал Трампа как деятельного борца с расизмом: «Он пришёл к нам, когда другие отворачивались».
Переругались, разумеется, при первом же заходе Трампа в Белый дом. При втором тем более. Очень уж различны риторические обороты и электоральные базы, на которые надо оглядываться. Джексон называл «апокалипсисом» трамповское правление, участвовал в антитрамповских кампаниях. Хотя наверняка оба не забыли времён сотрудничества. И не могли не отражать, что было в его основе.
«С ним должна уйти…»
Дональд Трамп выразил сегодня скорбь по «хорошему человеку», оценил «сильный характер и уличную хватку» покойного. В Демпартии и вовсе коллективный плач. «Один из самых значимых лидеров столетия», — написал сенатор-социалист Берни Сандерс, главный партийный сподвижник Джексона. Камала Харрис вспомнила, как с поддержки Джексона начинала свой политический путь. Подобающе высказались о преподобном экс-президенты Билл Клинтон и Барак Обама. На первый план выдвигается тройка наследников Джексона: сенатор Рафаэль Уорнок, конгрессмен Хаким Джеффрис, конгрессвумен Александрия Окасио-Кортес. Перспективы можно представить.
Правого крыла в Демпартии на текущий момент просто нет. Есть губернатор Пенсильвании Джош Шапиро, губернатор Мичигана Гретхен Уитмер, сенатор от Миннесоты Эми Клобушар. Центристы, ориентированные на промышленность, технократию, АФТ–КПП. Шапиро решительно за Израиль, Клобушар — за Украину и НАТО. Уитмер пытается консолидировать на основе прагматичной деловитости.
Но всем им приходится сейчас склоняться в память преподобного. Иначе в партии не удержишься. И это начало с отступления о многом, увы, говорит.
Уходят могучие американцы, унося с собой страну, которую все мы успели запомнить. Рональд Рейган и Джимми Картер. Джон Маккейн и Джон Синглауб. Джордж Шульц и Джордж Буш-старший. Недавно Дик Чейни. Сегодня Джесси Джексон.
А четыре с небольшим года назад скончался Колин Пауэлл. Вот кого Джесси Джексон ненавидел лютее всех. Экзистенциально.
Темнокожий парень из Гарлема. Работа подсобником в мебельном магазине, потом годы военной службы. Джесси Джексон, кстати, за исключением кратких студенческих подработок и формального священнослужения, провёл жизнь «профессиональным протестующим». Все серьёзные заработки получал в организациях, которые возглавлял. Жалованье самому себе, гонорары за ораторство, корпоративный консалтинг. Набралось в итоге не так много: $10–15 млн.
Пауэлл воевал во Вьетнаме. Потом военный чиновник. При Рейгане функционер Пентагона. При Буше-младшем — министр обороны. Символ республиканского движения «чёрных консерваторов». Олицетворённая сила американской свободы, воплощение рейганизма. Подобно ещё одной афроамериканке — Кондолизе Райс: «Пусть Америка останется даже единственной страной, которая основывает политику на морали!»
Такого Джесси Джексон простить не мог. А уж продолжатели его тем более.
Несколько крупных политиков сегодня не рыдали. Сенатор Тим Скотт отдал должное заслугам покойного в движении за гражданские права, но возвестил наступление «эры личной ответственности». Конгрессмен Байрон Дональдс отметил романтизм минувшего, но: «Сегодня нужны не протесты и квоты, а сильная экономика». Публицистка Кэндис Оуэнс заявила, что фальшивое обожествление не для неё: «Джексон ушёл, и вместе с ним должна уйти индустрия расового шантажа. Настоящая свобода начинается сейчас, когда мы перестаём винить других в своих проблемах». 96-летний философ и экономист Томас Соуэлл промолчал. Он достаточно сказал о Джексоне прежде.
Все четверо афроамериканцы, республиканцы, «чёрные консерваторы». По позициям довольно различны: Скотт — эталонный рейганист, Дональдс — убеждённый трампист, Оуэнс — трампистка круче Трампа, Соуэлл — либертарианец старой школы. Твёрдо за Израиль. Скотт и Соуэлл так же твёрдо за Украину, Дональдс и Оуэнс за «переговоры с позиции силы».
И все за ту Америку, что не нравилась Джексону. Будут толкать обратно.
Роман Шанга