НЕКРОФИЛИЯ КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ

razruha

То, что отстаивают российские державники, отсекая любые попытки переосмыслить зловещее, из сплошных трупов прошлое, не что иное, как НЕКРОФИЛИЯ чистой воды или КУЛЬТ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ. Их императив – продолжать держать соотечественников в черном теле котлов и блокад, самим жируя при этом.


Хаим Калин

Я следил за весенней перипетией вокруг «Дождя», когда недоумевая, а когда – испытывая протест. Между тем недоумение преобладало: что за перетягивание каната из прописных истин? Как давно образовался ресурс, реанимирующий нравы совковых пещер? И зачем лишний раз возбуждать народ, не только выдавший моральный мандат на отъем Крыма, но и изготовившийся завопить «Хочу ребенка от Путина!»

В какой-то момент я подумал: «Может, на фоне крымского «триумфа» диспут о Голодоморе-2 кому-то режет глаза – невольный реквием фанфары Таврического гоп-стопа глушит?» Но, прислушавшись к вою о неприкосновенности памяти уморенных, одернул себя: «Не мудрствуй, все гораздо проще, хоть и не совсем чтобы…»

Тем временем проблокадная истерия набирала обороты: яровые, песковы, жириновские, ветераны Голодомора-2 «рвали на себе кто рубаху, а кто – шиньон», брызжа на «Дождь» чахоточной слизью. При этом между строк проклевывалось: «Кончилось ваше время, господа хорошие. В хлопчатобумажные робы фирмы «Дружба» обратно – за-ле-зай!» И в считанные недели выбили остов из-под молодого, растущего, хоть и на тот момент полупрофессионального канала.

Нежданно-негаданно «Дождь» выдюжил, честь ему за это и хвала! Оказалось, есть прием против лома, главное – до скрежета зубов упереться. Между тем дискуссия о правомерности опроса «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?» то затихала, то разгоралась вновь, в какой-то момент подтолкнув меня вникнуть в суть предмета.

Первое же неглубокое «погружение» выявило, что упомянутая формулировка – публицистична, поверхностна. В столь непростое плавание без визы профессионального историка «Дождю» отправляться не стоило. Более того, Марк Солонин «на пальцах», в двух предложениях разъяснил: капитуляция Ленинграда сулила трагедию почти что аналогичную произошедшей. До последнего паралитика была бы истреблена трехсоттысячная еврейская община Ленинграда, погибла бы, по статистике, и половина воинской группировки, оказавшись в плену. Вместе с тем обнажилось, что для спасения ленинградцев – как в части эвакуации, явно прохлопанной, так и в разрезе снабжения продовольствием – Ставка предприняла преступно мало, в первую голову заботясь о воинском контингенте. Иными словами, отнеслась к населению мегаполиса как к балласту, а то и расходному материалу.

Стало быть, общественная дискуссия о причинах ленинградской трагедии не только уместна, но и в исторической перспективе актуальна, коль, оказалось, уроки прошлого российским обществом не извлечены. Так что совершенно неважно, насколько корректно телеканалом был поставлен вопрос. За катастрофу, обрушившуюся на советский народ в ВОВ, ведь кто-то должен ответить! Хотя бы в виде правовой профилактики… Когда, наконец, итог войны рассмотрят через нормальные, а не искаженные национальной спецификой бинокуляры и внедрят в общественное сознание справедливый, научно обоснованный результат? Так, как это сделано прочими участниками межконтинентального конфликта.

Я забурился в россыпь материалов о потерях СССР в ВОВ, ибо видел между общенациональным и блокадным мартирологами прямую, неразрывную связь. Но вскоре, попав в воронку взаимоисключающих цифр и методик, бросил это занятие. Да и вспомнилась метафора Г. Кановича: «…черный от угольной пыли и похоронок городок». Тут же стало ясно, что подлинных величин потерь мне не суждено будет узнать, на моем веку не выйдет.

Даже если СССР потерял в ВОВ 26 миллионов своих граждан (показатель со статусом официального), а не 42 миллиона (по Б. Соколову) или 44 миллиона (по А. Солженицыну), то итог войны можно расценивать в самых различных терминах, только не в качестве победы. Например, доктрина глобального самоубийства, некрофильская природа социалистического строя, выпадение нации из истории. В сухом остатке – что угодно, только не победа. Нельзя – руками и бездействием отцов нации – под корень срезать население пяти Норвегий, после чего рапортовать взахлеб о триумфе! Здесь изначальное концептуальное заблуждение.

В этой точке я надолго теряю слух. Мое естество, человека, родившегося всего девять лет после войны, повидавшего безногих на шарикоподшипниковых «каталках», процессы над коллаборационистами, ежедневные слезы женщин, потерявших в Великой Мясорубке сыновей, отказывается воспринимать любые контраргументы, сами собой напрашивающиеся: о недопустимости проецировать прошлое через культурные коды настоящего, очевидная усеченность моей оценки, вырванной из контекста столь неоднозначного явления как ВМВ, т.д.

Если мы продолжим раскачиваться на этих где всепрощенческих, а где – ложного гонора качелях, то неизбежно вернемся к исходному рубежу – безропотной сдаче своих судеб эгоцентричным, бесконечно безнравственным правителям в прокат, признаки чего все отчетливее проступают ныне. Идея большой войны где по фронту, а где – подковерно внедряется в межнациональный дискурс, более того, Россией пробрасывается угроза ядерного апокалипсиса, еще недавно казалось, дезактивированного гуманизмом, возобладавшим на долгие годы, если не навсегда.

Я всецело разделяю с российскими ура-патриотами необходимость САКРАЛЬНОГО отношения к итогам ВОВ. Только не к победе, физически и фактически достигнутой, а к ПАМЯТИ О НЕВИННО УБИЕННЫХ и постигшей советский народ КАТАСТРОФЕ. Как по мне, девятое мая не день победы, а ДЕНЬ ПАМЯТИ И ПОКАЯНИЯ, которым он должен стать как возможный гарант того, чтобы никогда больше серийные убийцы не забирались на властный Олимп, сподабливая страну в полигон для садистских фантазий и экспериментов.

То, что отстаивают российские державники, отсекая любые попытки переосмыслить зловещее, из сплошных трупов прошлое, не что иное, как НЕКРОФИЛИЯ чистой воды или КУЛЬТ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ. Их императивпродолжать держать соотечественников в черном теле котлов и блокад, самим жируя при этом.

Если вдуматься, то ревнители массового самоистребления, по сути дела, хлопочут не об имидже нации-победителя, а о сакральной миссии народа нести чудовищные потери. Тем самым, новому, едва оперившемуся поколению внушается, что во имя родины любые жертвы оправданы, и жизнь сирому и беззащитному не принадлежит – сдана в ломбард сакральной госмашины.

Тундра мертвецов не может служить фетишем национальной гордости, это не айфоны и не пенициллин. Нельзя отстаивать право государства беспечно стравливать жизнь десятков миллионов! НЕКРОФИЛИЯ – болезнь, причем очень тяжелая. Как оказалось, передаваемая по наследству.

Ссылки на то, что СССР стал жертвой коварной агрессии, которая за короткий срок отторгла огромный сектор территории и агропромышленного комплекса, лишая страну «подушки безопасности», малопродуктивны. Они уводят от основополагающего вопроса: как и почему такое произошло и катастрофа стала возможной?! В проекции же современности злободневность проблемы лишь возрастает: зачем строить общество благоденствия без пограничных столбов, коль на одной шестой суши культивируется культ массовой НЕКРОФИЛИИ как стержень национальной идеи.

Исходя из канонов дня, институту российской власти, правопреемнику почившему в Бозе СССР, следует зажечь красный свет всем авантюрам кровопускания, обретающим устойчивую тенденцию, и перепрофилировать часть высвобождающихся средств на компенсацию родственникам погибших – жертв чудовищных промахов и преступлений Сталина и его приспешников. Ничего новаторского в этом нет – и спустя семьдесят лет Германия безропотно удовлетворяет иски пострадавших, включая советских евреев, эвакуировавшихся в тыл, то есть, за свое гипотетическое преступление.

Впрочем, вру – компенсация идет полным ходом, правда уж больно по-русски, с национальным колоритом. Одних жертв сталинизма, а точнее, их наследников, то есть сугубо частных лиц, обязывают покрывать моральные и физические издержки других пострадавших в ВОВ, не вовлекая государство при этом. Подразумевается «Дождь», оштрафованный судом на 200.000 рублей в пользу двоих пенсионеров и, собственно, об этих пенсионерах и прочих жертв сталинизма пекшийся. Думается, дух Отца Народов в момент озвучивания того судебного постановления удовлетворенно крякнул…

Сталинский СССР – монстр, едва себя сам не слопавший, любая попытка его возвышения – пропаганда НЕКРОФИЛИИ, самых низких инстинктов человеческого khalinобщежития. Всем же ревизионистам самоочевидного и замусоленного специалистами постулата хотелось бы рекомендовать хоть на час в него перенестись, подрядив упомянутую сакральность…

И напоследок подумалось: «По ком звонит колокол?» Он звонит по невинно убиенным, значит «по тебе»!

Хаим Калин, Ашдод, Израиль

Новости партнёров

Комментарии

Комментарии

Похожие материалы из этой рубрики