Проясняются трагичные обстоятельства кончины Нины Литвиновой. Ещё 12 мая известная учёная-океанолог, многолетняя диссидентка решила уйти из жизни. «Путин напал на Украину и убивает невинных людей, а у нас бесконечно сажает в тюрьмы. За то, что люди, как и я, против войны и убийств. Я пыталась им помочь, но мои силы кончились», — стало сегодня известно содержание предсмертной записки. «Её убил Путин», — констатировала журналистка-диссидентка Маша Слоним, двоюродная сестра Нины Михайловны.
Она покончила с собой в 80 лет. Родилась Нина Литвинова в высокостатусной советской семье. Дочь Михаила Литвинова, известного учёного, инженера и альпиниста, приходилась внучкой Максиму Литвинову. Один из основателей советской дипломатии, сталинский наркоминдел и посол в США, представлял «англосаксонскую» ориентацию в советской внешней политике. Пережил партийную опалу, а в годы сталинско-гитлеровского альянса был на грани конца. Павел Литвинов, брат Нины Михайловны — легендарный диссидент, один из семерых на Красной площади 25 августа 1968 года.
Это была особая среда. Принадлежность к советской элите становилась иногда триггером сопротивления совести. Такие примеры единичны. Но реальны в истории.
Сама Нина Михайловна более четырёх десятилетий проработала в Институте океанологии РАН. Стала крупным специалистом по морской биологии, открыла новые виды. С 1960-х включилась в диссидентское движение. Распространяла самиздат, перепечатывала «Хронику текущих событий», собирала помощь семьям политзаключённых, ходила на суды, ездила к ссыльным, координировала правозащитные семинары. «Жили общим сочувствием. Все помогали друг другу», — цитирует «Мемориал» воспоминания Нины Михайловны.
В декабре 1987-го, когда обозначился просвет, московская квартира Литвиновой сделалась площадкой правозащитного форума. Но к публичности её не тянуло. И в «застой», и после она занималась в основном гуманитарной оргчастью. В годы советской перестройки и российских реформ оставалась верна себе. Даже несколько снизила общественную активность — ведь казалось, с тоталитаризмом покончено. Глубже ушла в науку, участвовала в международных научно-исследовательских экспедициях. Параллельно разбирала огромный архив Максима Литвинова и его английской жены Айви Лоу, своей бабушки по отцовской линии. Историкам открылось много нового. Россия навсегда свободна, правозащитная миссия пришла к завершению, думала, вероятно, Нина Михайловна.
Случилось иначе. На склоне лет Нине Литвиновой пришлось замыкать круг. Возвращаться к делам юности. Снова суды, снова передачи политзаключённым. В предсмертной записи названы имена: «Женя Беркович, Светлана Петрийчук, Карина Цуркан и тысячи других за решёткой…» Помогала она и Юрию Дмитриеву, и Олегу Орлову.
Известен грустно-ироничный тост диссидентской кухни 1970-х: «За успех нашего безнадёжного дела». Тогда оказалось не так. Но трагизм диссидентского положения в современной РФ глубже и безнадёжнее, чем в позднем СССР. Жестокий откат совершён по-особому грубо и нагло. С издевательской мстительностью номенклатуры. Обращение к морали и закону, на чём держалось диссидентство, теперь бессмысленно. Хозяева страны принципиально внеморальны, право выжжено напрочь. Традиционная правозащита впала в экзистенциальную депрессию.
Судьба Нины Литвиновой неожиданно побуждает вспомнить поэтессу Юлию Друнину. Человек совсем иного склада, биографии и мировоззрения, Юлия Владимировна покончила с собой в ноябре 1991 года. Коммунистка-шестидесятница была сторонницей российских реформ. Но на пороге прорыва шло тотальное обрушение. В предсмертной записке поэтесса обратилась к Борису Ельцину: «Но боюсь, что и вы бессильны, потому выбираю смерть. Как летит под откос Россия, не могу, не хочу смотреть!» Строки страшным образом рифмуются с записью Нины Литвиновой: «Я сдалась. Пожалуйста, простите меня».
Слом восьмидесятилетней диссидентки произошёл не внезапно. Самоубийство Нины Литвиновой вызывает глубокую скорбь. Но и понимание: времена изменились. Пути борьбы за совесть и свободу кардинально переосмысливаются. На переднем плане иные люди, иные идеи, иные дела.
В Уголовном кодексе РСФСР, которую Владимир Путин реставрирует в бездарно ухудшенной копии, была статья 107 — «Доведение до самоубийства». В деле об этой смерти глава РФ однозначный фигурант. Вместе со всей системой, всем правящим классом. Если они об этом знают, им наверняка безразлично. При их-то ворохе кровавых составов… Кто, мол, спросит. И напрасно. Ибо: «Вас не спрашивать будут — допрашивать». Совсем другие люди. Не похожие на мирную и милосердную Нину Литвинову.
Константин Кацурин