RSS

Дмитрий Запольский: инопланетянин

  • Written by:

Генерал Пониделко был человек-таран, — в кино показывают, в исторических боевиках такую штуку: здоровенное дубовое бревно со стальным наконечником. Его берут человек двадцать, разбегаются и со всей дури долбят в крепостные ворота. Вот он такой штукой и был. Только живой. А потом, когда ворота сломаны и бой идет уже в самой крепости, ну там короля пленяют и в темницу, казну грабят и богатые дома заодно, тогда, конечно таран уже не нужен. Бросают прямо возле ворот. Там и гниет. Одноразовая вещь.

В 1997 году в Санкт-Петербурге опять решалась судьба России. К тому времени всем было ясно — Борис Ельцин государством не управляет, экономика девяностых доживает последние дни, вот-вот грянет кризис. Существующие правила игры: когда одна команда играет в футбол, другая в хоккей на траве, а судит все это дело рефери-гёдзе по правилам борьбы сумо, то ничего хорошего не выйдет. А если учесть, что зрители смотрят не на арену, где происходит кавардак, а пялятся на экран-табло, где показывают сериал «телепузики», то скоро можно ждать матроса с коронной фразой «караул устал». Короче, время было забавное. Основная битва тогда происходила между двумя группами-кланами, проросшими в тело страны. Мало кто в ту пору видел всю архитектуру этих кланов, имеющих и высокие этажи с башенками (да, кремлевскими, какими де еще?) и подземные катакомбы, населенные кровавыми зомби.
Первый клан — дедушки-чекисты, создавшие поразительно красивый медиа-банковский холдинг «Мост», который создал НТВ, «Эхо Москвы» и «Мост-банк». Фронтменом работал Владимир Гусинский. Это так сказать одна башня. Возглавлял ее Филипп Бобков, числившийся главой службы безопасности, генерал КГБ, бывший начальник Пятого главного управления (политического). В нижних этажах жили воры. Посредничал Кобзон. Модный и успешный «Мост-Банк» в Санкт-Петербурге возглавляла Людмила Пониделко, которую я знал еше со времен совместного депутатства в Ленсовете с 1990 по 1993 год. Но кроме Людмилы Пониделко в городе на стороне Бобкова было мало ресурсов. Ну Сабадаш был со своей водочной торговлей, Густов губернатром области, Михаил Мирилашвили со своими казино. Почти никакой «теневой поддержки»: ни бандитов нормальных, ни силовиков. Вот от этой камарильи и приехал в город Петербург делегат: муж начальницы местного «Мост-Банка» — Анатолий Васильевич Пониделко. Немного поработал замам начальника и возглавил милицейский главк. Ох, как вспомню, так вздрогну. Это как если бы меня назначить директором балетной труппы, поставив задачу: навести порядок в сфере морали и нравственности среди коллектива, выявить всех, кто ведет неправильную половую жизнь и незамедлительно увольнять, не взирая на роли в спектаклях, заслуги, звания и талант. Ну театр бы завтра же отменил все спектакли, а через неделю вся труппа начала бастовать, правда? Вот примерно так и получилось, только не с балерунами и балеринами, а с ментами разных видов и сортов. Все пришли в шок. «Понедельник», как моментально его окрестил личный состав был не ментом, он был строевым командиром ВВ. Вполне нормальный такой генерал: рожа красная, голос командный, здоровье как у быка, манера общаться как у похмельного майора в стройбате: «Эй, ты! А ну стой на месте, иди сюда! Кругом! Что крутишься как дурак! Я сказал стой на месте! Шаааа-гом марш!». Менты — люди тонкой организации. В 1996 году можно было найти сотрудника, который жил на одну зарплату. Но для этого нужно было бы провести очень масштабную поисковую операцию с задействованием болотоходов, вертолетов и мотициклетов с пулеметами. Иногда службы собственной безопасности находили. Как мне доверительно рассказывал потом, спустя лет двенадцать после описываемых событий один очень большой бывший начальник СБ ГАИ, найденного неминуемо увольняли. Потому что это — непорядок. Если не берет, значит на других стучит. И на начальство заодно. Менты зарабатывали левак кто на чем: опера угро списывали деньги на несуществующих агентов, получали «отпускные», освобождая «гастролеров», начальники постарше крышевали бордели, РУБОП вообще много что крышевал, благо что в СОБРе здоровые лбы служат. Участковые кормились с общепита, с соляриев (да, все салоны загара должны либо иметь медицинскую лицензию, либо 200 долларов в месяц с каждого солярия). Ну и с магазинов, торгующих пленой водкой и сигаретами с липовыми акцизками. ОВО снимало бабки с укурков, с иностранцев-азиатов (гастрбайтеры начали приезжать уже тогда). Ну а следователи получали в конвертах премии от начальников отделов, как правило скромные) На чем кормились начальники уровня РУВД? Ой, лучше не спрашивайте. Все были при делах, все были вовлечены в сложные горизонтально-вертикальные отношения, даже пресс-слуюба имела наглость просить деньги у редакций за сводки происшествий. Про ГАИ просто промолчим, чтобы не тратить буквы впустую, а то у меня на пальцах от клавиш скоро мозоли будут. Хотя невыявленные «честные менты» наверное были, но это явная недоработка руководства.

Но зачем и кому потребовалось ломать этот хрустальный ксилофон, где каждая трубочка звучит волшебным звуком, попадая в резонанс с другими, одно нежное дуновение и вся конструкция издает нежнейший звук аккрода, тоньше арфы, изысканее лиры, выше скрипки. А тут приходит такой маэстро с кувалдометром, хуяк по ксилофончику нашему, осколки во все стороны, был инструмент старинный, цены немалой, а теперь стеклобой…

А потребовалось ломать, так как неправильно играл. Не по тем нотам. В Петербурге Гусинский был всем до лампочки, Михо Кутаисский считался хоть и ушлым, и хитрым, и богатым, и вхожим в криминальный бомонд, но явно был сбоку как-то. Слишком уж 5 пункт подкачал: синагога, еврейский конгресс, спортивное общество «Маккаби», короче неправильный он был. На ГУВД вообще влияния не имел. А вот Кумарин — имел. Тамбовские с 1994 года медленно, но верно подминали ментуру под себя. Степ бай степ. Сначала одного начальника РУВД полностью закоррумпировали. Потом другого. Потом еще пятерых. Начальников следственных отделов, начальников ИВС, замов по УР… А уж что творилось с ОБЭП, так и вспомнить страшно! Там ребятки уже на стосороковых катались на службу, строили коттеджи на правом берегу Невы в пять этажей и отдыхали во Флориде. Я однажды увидел аналитику по теневому обороту в питерском ОБЭП, так до сих помню эту цифру: триста миллионов долларов в год взяток! А их там всего на город человек триста. Нормально так получается, да? Короче, ГУВД Санкт-Петербурга и Ленобласти было инфицировано тамбовской братвой по самое немогу. И это перекосило не только город, но и стало проявляться в масштабах страны. Кумарин мог решить любой вопрос, роль Цепова после проигрыша Собчака и отъезда Путина в Москву резко ослабла, кадры согласовывал не он, а чуть ли не лично Сергеич. Ну еще Челюскин через Ирину Ивановну, губернаторскую супругу. И даже Руслан Коляк, уж на что тамбовская шестерка, а ведь своего человека вырастил в главке, потом генералом стал… Да, был еше Ефимов, Фима-банщик, который тоже ногой дверь в любой кабинет мог открыть. Концерты и банкеты спонсировал, машины в дар передавал. Естественно и вопросы решал. А если вспомнить еще Новоселова в Заксобрании, то будет полная картина: город скурвился. Помните этот несчастный бренд «Бандитский Петербург»? Думаете он сам по себе появился? Нет, это был хорошо продуманный пиар москвичей, решивших слегка утихомирить разгулявшуся тамбовскую братию. И для начала напрочь разломать ГУВД. С чем и прибыл наш генерал в кабинет на Литейном.

В ту чудесную пору все СМИ фактически контролировались бандитами. Заведовал медиа Костя-Могила, которому поручил это дело Березовский. Сам Костя всегда просил не говорить имя Бориса Абамовича, а ссылаться на Бадри Патаркацишвили и Сергей Лисовского, типа Береза тут не при делах. Но все же понимали откуда уши растут. Это в 95 году придумал Чубайс, когда готовил выборы Ельцина и боялся как огня независимых СМИ. Ну и Таня с Валей его поддерживали. Береза предложил схему: сработать через смотрящих от воров, выделить квоты на экспорт нефти подконтрольным фирмам, чтобы собрать ресурсы на отжим и контроль. А заодно он, Береза, сможет подработать рекламный рынок под своих: Лиса и Бадрика. Во всем городе был только один метровый телеканал, который не принадлежал Могиле или не контролировался Кумариным: Русское видео. Федеральная государственная компания, распиливающая бюджеты Госкино, но по факту частная лавочка Дмитрия Рождественского, добровольно призвавшего в качестве крыши Мирилашвили. (правда, перед этим он умудрился набрать в долг у тамбовских, очень не хотел отдавать, а Михо отдал за него) А курировал Михо по еврейской линии Гусинский. (а Гусинского — Бобков) Так что единственным медиаресурсом у нового начальника ГУВД оказалось это самое очень не русское «Русское видео». И первым делом Анатолий Васильевич оказался в прямом эфире моей программы. Это был цирк с конями. Во время рекламной паузы я попросил у выпускающего редактора продлить региональную паузу (основной эфир «Русского видео» забивался вещанием шестого канала из Москвы, живьем шел только «Вавилон»). По тому, как нам звонили зрители, сколько сообщений приходило на пейджер редакции было понятно — город смотрел на наш диалог с Пониделко и тихо офигевал. У нас была своя методика подсчета аудитории, мы фиксировали количество звонящих в прямой эфир, зная что звонить в студию может только один из 300 зрителей, остальным это просто в голову не придет. А инженеры АТС за небольшой гонорар каждые десять минут нам скидывали на пейджер нагрузку, то есть количесвто абонентов, пытавшихся попасть в прямой эфир. Так вот ту, самую первую программу с Анатолием Пониделко смотрели минимум четыре миллиона зрителей в городе и области. И немудрено: Пониделко выслушивал вопрос зрителя, спрашивал фамилию, записывал и говорил — жду вас завтра в своем кабинете во столько-то, пропуск будет на входе, не забудьте паспорт. И так два часа. Наутро я поехал снимать шоу: очередь на прием к главному милиционеру Санкт-Петербурга. Пониделко принимал всех. Городских сумасшедших, профессиональных кляузников, мизантропов-доносчиков, ветеранов и инвалидов, бомжей и милиционеров-просителей: квартиру дать, в ГАИ перевести, командира-мздоимца уволить, выговор несправедливый отменить, палочную систему реорганизовать. Забавно было на это смотреть: цыгане, шумною толпою…

В течение первого месяца Пониделко поставил на уши весь город: приезжал в районное управление (а в Калининском районе миллион жителей, соответственно и ментов больше тысячи), устраивал инспекцию. Требовал немедленно всем нарядам прибыть на плац (!) и высториться рядом с машинами. Приезжали, побросав дела. И ППСники, и ОВОшники, и угорзыск, и паспортные тетки. Спешно вытаскивали из шкафов мятую форму, зачастую в кроссовках или замшевых ботинках, без головных уборов. Выстраивались кое как. Генерал проходил вдоль строя, принюхиваясь, оглядывая войско. Менты с трудом сдерживали глумливые ухмылки, незаметно переглядывались и кашляли, пытаясь подавить рвущееся наружу хи-хи. Анатолий Васильевич останавливался перед группой офицеров. Багровел, выкатывал глаза и гаркал: «Кто такие?» Обомлевший докладывал: «майор такой-то, заместитель начальника отдела такого-то по воспитательной работе, товарищ генерал!» Пониделко чернел, как гидропонический голландский помидор и губы сливались с лицом, он округлял рот и рычал как лев в зоопарке, — раскатисто и глухо: «УВОЛЕН! СДАЙ ПИСТОЛЕТ И УДОСТОВЕРЕНИЕ!» Майор-замполит бледнел, хватал горлом воздух и пискляво выдавливал, как свинченный нарядом студент с бутылкой пивасика: «За что товарищ генерал-майор?» «За перстень! О@@ли совсем! НА строевой смотр с брюликом пришел! Замполит! ТЫ чему бойцов учишь, а?! Ты как смеешь! Печатку нацепил золотую, подзалупник! УВОЛЕН! КТО командир? Ты комнадир? (имелся в виду непосредственный начальник майора с дурацким перстнем-печаткой) А ну, командир, живо оружие и документы принять и вывести из строя!» Майор в коматозном состоянии лез в карман за удостовернием, не веря в происходящее. На щербатый асфальт заднего двора РУВД падали какие-то бумажки, сложенные в четыре раза ориентировки, крошки табака и конфетки-карамельки. Хиханьки улетучивались, как капелька воды на конфорке: каждый присутствующий на плацу делал однозначный вывод: «буйный»… Наконец красная книжечка с гербом оказывалась в пухлой руке «командира». «А как я пистолет заберу без карточки-заместителя, товарищ генерал? Нельзя по инструкции!», — это уже командир глотал воздух. Пониделко и сам не очень понимал процедуру гражданской казни. «Как у предателя!» — громыхал он, и шея его становилась цвета лампасов. — Дай сюда! Живо! — он клал ПМ жертвы в карман штанов, вынув обойму. Казалось, что он делал над собой немалое усилие, чтобы не расстрелять майора прямо перед строем. Утром к нему в приемную приходил пожилой армянин-полковник из управления кадров ГУВД с личным делом «предателя» и мямлил про порядок увольнения старших офицеров милиции. Оказывается, удостоверение забрать можно только после приказа и только с составлением рапорта по управлению кадров, а оружие забрать можно по инструкции только с составлением рапорта в МВД, причем секретного и этот рапорт проходит по разделу «происшествия с участием сотрудников», необходимо создать комиссию и вынести решение о дисциплинарном проступке, что приведет к снижению показателей ГУВД и все могут остаться без премии. «Что вообще все? Весь личный состав?» «Так точно, товарищ генерал! Весь личный состав! Руководящий.» «Верните негодяю личное оружие и служебное удостоверение, пусть будет следующий раз скромнее!»
За первые два месяца в должности начальника ГУВД Анатолий Васильевич уволил трех милиционеров-шоферов за плохо начачанные шины и грязные двигатели ППСных УАЗов, девицу секретаршу в каком-то отделе, поинтересовавшуюся у него, почему он орет, пятерых начальников РУВД просто так, человек триста милиционеров непонятно за что и своего зама за владение шестисотым мересдесом. Затребовав в РУБОП обзорную справку по всем материалам «тамбовской ОПГ», приказал уволить всех должностных лиц ГУВД, проходивший краями по «тамбовским» по дискредитирующим обстоятельствам. И создать чрезвычайную комиссию при штабе, куда ему прислали пару чуваков от генерала Бобкова, работавшего начальником службы безопасности у Гусинского. Чуваки были из действующего резерва ЦА ФСБ и знали о тамбовских гораздо больше самого Кумарина, так как имели научный подход к предмету ведения, а Сергеич учетов не вел, личный состав не классифицировал и вообще краснознаменных институтов не кончал.

В мусарне Пониделко не работал до этого никогда: он всю жизнь был строевым офицером внутренних войск. Непосредственно до назначения — заместитителем начальника военного училища. Суть и конструкцию полицейской работы понимал сердцем и умом, но в детали не вдавался: отлично понимал, что пришел ломать, а не строить. Естественно, врагов нажил невероятное количество, особенно в кругах, связанных с тамбовскими, а следовательно во всей властной элите. Его начали «мочить» со всех сторон — статьи в газетах, сюжеты на телевидении о «падающем уровне городской милиции», о том, что преступность заполонила город. И было в принципе понятно, что через какое-то время миссия закончится, слишком явно росло напряжение вокруг его фигуры. Я оказался заложником: быть другом Пониделко означало противопоставить себя всем, особнно губернатору Яковлеву, который все-таки довольно много раздал обещаний кумаринским, ни для кого в городе не было секретом: Ирина Ивановна Яковлева общалась с Сергеичем, и вообще была интегрирована в схемы. Пониделко шалил как раненый зверь: почти открытым текстом заявлял, что город погряз в грехах, чувствовал себя Бетманом и мог запретить своему зам, генерал-майору, появляться в здании ГУВД на Литейном лишь за то, что тот промелькнул в секретной сводке РУБОП. Зам, не будь дурак, подал в суд и каждое утро в компании адвокатов приходил на вахту, где его не пускал в здание дежурный охранник-собровец. О чем адвокаты составляли очередной акт и приобщали к делу. Кстати, дело зам выиграл и на работе восстановился через судебных приставов. Еще и отсудил у Пониделко немного денег, а адвокаты на средства тамбовских смогли организовать почти пятьдесят исков от других уволенных офицеров. Почти все выиграли.

Любил Пониделко дизайн. Приезжал в РУВД (часто звал меня за компанию, я был кем-то вроде советника. Типа компаньон, как назвал бы эту функцию Диккенс, то есть основная задача была составлять компанию в трудную минуту, поддерживать морально и ободрять) В райотделе заходил в дежурку. Смотрел по сторонам. «Почему у вас атмосфера как в гестапо?». Начальник РУВД уже знал: лучше не спорить. «Не могу знать товарищ генерал! Никак нет!» Пониделко смотрел на стены, на потолок, задумчиво колупал краску на стенах пальцем-сарделькой. «Потому что у вас стены синие! Народ заходит и видит — гестапо! Надо перекрасить в приятный цвет!» Начальник ждал вердикта. «В бежевый!» «Есть перекрасить товарищ генерал!». И через неделю все (!) дежурные части в районных отделах были выкрашены в бежевый цвет. С привлечением спонсоров или на средства личного состава, так как управление тыла в бюджете соответствующей статьи не имело. Через месяц генерал с инспекцией приезжал в другой райотдел. Заходил в дежурную часть. Что-то не так. Атмосфера опять как в гестапо. Диалог повторялся. Теперь красили в розовый. Соответственно, в остальных районах тоже. Было бы это комично, да только грустно — даже веселые розовый стеночки в дежурных частях не избавляли посетителя от нехороших ассоциаций с Geheime Staatspolizei , главным управлением имперской безопасности времен Третьего Рейха. Просто Пониделко это чувствовал, а менты-начальники — нет.

Была у Пониделко замечательная идея — подготовить отряд милиционеров для центра города, которые типа взяток не берут, знают английский язык и могут оказать первую помощь. Ну типа как нормальные полицейсие в нормальной стране. И подготовили. Но любовь к цветовым дизайнерским решениям подвела моего друга, он решил как-то выделить их из серой массы и придумал им фуражки с красной тульей. Как у дежурных по станции метро в советские времена. Естественно, их тут же прозвали дятлами. А начальники их тихо ненавидели и сживали со света, резонно предполагая, что если эксперимент окажется удачным, красные фуражки и английский язык станут обязательным атрибутом всего личного состава. Вскоре все «дятлы» уволились и на их место пришли правильные пацаны в обычной форме, которые и сейчас крышуют карманников на Невском.

В вопросах кадровых назначений он был просто зайчик. Однажды спросил у меня: «У тебя нет на примете нормального человека на должность начальника Фрунзенского РУВД? Я сегодня уволю мерзавца! А там все замы такие же, представляешь, — людей вообще нет!» Я почти в шутку сказал, что у них там отдел вневедомственной охраны возглавляет тетка-подполковник, очень обаятельная и знает японский язык. О, как! Баба? А это идея! Через три часа после этого разговора начальником одного из самых крупных районных управлений милиции стала Анна Борисовна Маркова, сделавшая после этой истории головокружительную карьеру, правда лишний раз доказывающую: случайные взлеты неминуемо оканчиваются закономерными падениями. Но я этот случай привел лишь для примера кадровой политики героя. Она была специфической, да.

Однажды Пониделко признался мне, что ему приходилось пару раз ездить на стрелки. Одному. Высаживал водителя-охранника и ехал к кинотеатру «Планета», чтобы обсудить тему. Наверное, это было красиво и эффектно. По крайней мере, никакого страха у Анатолия Васильевича не было. Он как кот породы курильский бобтейл вообще был лишен чувства опасности, страха, рефлексий и сомнений. Сферический генерал конвойных войск в вакууме добра, зла и смысла. Один журналист из команды Березовского назвал его «инопланетянином», имея в виду полное отсутствие представлений об устройстве земной жизни. Ну в принципе да. Было в нем что-то такое…

Мы с ним пили. И это отдельная история. Поначалу, наверное, нам обоим хотелось услышать друг от друга какие-то секреты. Все-таки, в политике и глобальных раскладах он был не силен, а я знал все обо всех, причем не особо щедро делился с ним информацией, понимая что Анатолий Васильевич хранить в тайне источники не умеет. В свою очередь мне было интересно увидеть структуры полиции не со стороны, и даже не на уровне высшего звена, а еще выше — с уровня первого лица, владеющего действительно уникальной информацией о разведке, о наружке, о технических службах и их возможностях, ну и о финансах, которые государство тратит на содержание полиции. Поверьте, эти суммы настолько выше тех, которые может представить себе обыватель, что оторопь берет! Вот мы и общались за вискарем, страясь напоить собеседника, а самому удержаться. Сейчас страшно вспомнить. Как можно было двум нормальным людям (мне 38 было, ему 55 лет), убирать за вечер два литра виски! При этом я помню, что утром встать до обеда точно не мог, а Пониделко в 8-30 проводил совещания и принимал посетителей, решал какие-то глобальные вопросы, заседал в правительстве и был как стеклышко! Матерый человечище!

Однажды во время очередных посиделок Пониделко расчувствовался:
Димка, ты такой хороший человек! Знаешь, ты… ты настоящий! И я тебе честно скажу вот. Ты даже… даже можешь НАРУШИТЬ ЗАКОН!
Я поперхнулся вискарем. Это было высшей степенью посвещения в друзья. Как рыцарское звание. Наверное это был один из самых важных инсайтов в моей жизни, я как буддистский монах в тот миг достиг просветления и осознал, прочувствовал всю нутряную суть российской государственности, построенной на дружбе того, кто служит закону и того, кто ему, служащему, приятен. Я не нашелся что сказать в ответ. «Спасибо, Васильич!»- это было бы как-то глупо. А «Нет, не надо, я как-нибудь так…» — еще глупее. И я просто кивнул. Скорее всего, у меня просто пропал дар речи. Но все равно я оценил — Папа Римский выдал индульгенцию паломнику, подарил лучшее и самое дорогое, чем владел. Мне все равно, а тебе такая возможность! Вершина человеколюбия! Офигеть, если подумать…

Как-то после прямого эфира я пошел его провожать до выхода и он увидел во дворе мою машину.
На каких номерах ты ездишь? Ты почему у меня не попросил?
Васильич, но мне как бы не надо, меня все в лицо знают, я сам себе непроверяшка!
Нет, ты должен на нормальной серии ездить! Ты же друг! Обижаешь!

На следующий день прямо на студию ко мне приехал начальник регистрационного отдела ГАИ с заполенными документами на спецсигнал и номерами правительственной серии, открутил старые и привинтил новые. Сам! Белыми лапками, привыкшими только к ручке и клавиатуре МРЭОвских компьютеров. Причем сделал это как-то подчеркнуто буднично. Так ротный старшина выдает новобранцам кирзачи. Без пафоса. Я тогда понял, что все эти атрибуты власти являются не привелегией, а обязанностью членов круга. То есть ты не просто можешь, — ты должен, обязан, иначе вали отсюда вон! Это как погоны — если тебя ПОСВЯТИЛИ и РУКОПОЛОЖИЛИ, ты теперь всегда носишь соответствующее звание. И если ты полковник, то уже не можешь носить форму майора, изволь одеть каракулевую папаху! Я тогда впервые задумался о совершенно особой форме общественного устройства России — силовом паханате. До избрания Путина оставалось два года. И все уже было…

Честно сказать, я не люблю ментов. В моей семье ни одного сотрудника МВД, КГБ, НКВД и прочих голубых мундиров отродясь не было. И надеюсь не будет. Да и друзей в погонах нет. Так что атмосфера ментовского веселья мне до встречи с Пониделко была неведома. А тут день рождения генерала. И я приглашен. Еду в магазин, выбираю подарок. Что преподнести другу? Смотрю — меч. Как настоящий. Ну только не острый, а так — сталь, литье, узоры, витая рукоять. Тяжленный, длинный. Лучше не придумаешь! Такой оригинальный подарок! Еду в ресторан, снятый для торжества. Захожу. Ниже полковника нет никого. А вот выше — довольно много, включая министра и замов. И многочисленных друзей по внутренним войскам. Цыгане поют, казаки шашками мулинеты выделывают, адское шоу. И я такой с эти мечом: довольный, как слон, типа сейчас своим оригинальным подарком всех удивлю! Да сейчас! Пониделко, как Иисус на фреске Да Винчи в центре стола, а перед ним штук пятьдесят этих мечей. Оказывается, обычный подарок. Рядовой. А чем еще генералу потрафить? Признаюсь, я больше не бывал на днях рождения генералов внутренней службы. Судьба миловала. Тяжкое времяпровождаение. Очень специальное мероприятие, где все говорят о службе отечеству, славе русского оружия, воинских тяготах и воспитании молодежи. Вообще-то сегодня вся Россия — это большой день рождения генерала. Но тогда, в 1998 году мне это казалось несколько искусственным дискурсом. Как выяснилось, напрасно.
Через пару месяцев Пониделко схарчили. Всего-то он побыл начальником меньше года. В Москве поменялась расстановка сил и Гусинского тоже схарчили. И банк его. И «Русское видео» . И минстра внутренних дел Куликова, друга моего друга Пониделко тоже схарчили. А Кумарин подал в суд на Пониделко за оскорбление достоинства и вред дловой репутации, так как Анатолий Васильевич назвал Владимира Сереевича лидером тамбовской ОПГ. И выиграл: Пониделко не смог обосновать свое заявление. Честный бизнесмен оказался этот Кумарин. Правда его потом тоже схарчили, да губернатора Яковлева… Время обнимать, время уклоняться от объятий, — кажется так Шломо говорил?
После отставки Пониделко как-то скис. Баллотировался в Заксобрание и госдуму, проиграл. Участвовал в каких-то мутных схемах по девелопменту, написал странную книгу про черный PR совершенно непонятно зачем. Выдавал узбекам, работавшим на строительстве его дома специальные мандаты: «предъявитель сего работает у генерала Пониделко, денег не требовать и не задерживать!» Типа тоже может нарушить закон. Немножко так, совсем чуть-чуть. Мне пришлось уйти из «Русского видео» и начать совершенно другой проект. Васильич достроил дом, посадил дерево и вырастил сына: он сейчас глава района в Петербурге. И дочку вырастил: она стала банкиром, по стопам матери пошла. Через несколько лет вся история в ментами-оборотнями повторилась на федеральном уровне, когда министром стал Грызлов. И его схарчили. Потом Медведев переименовал милицию в полицию. И вот теперь похоже и его…

Дмитрий Запольский . Фото Елены Запольской

 

Комментарии

Комментарии

WordPress 4 шаблоны
{lang: 'en-GB'} v