Партизанское движение медленно, но верно охватывает Россию. Единственно возможная политика российской оппозиции. Время дискуссий, бюллетеней, мирных митингов давно упущено. Против путинского режима действует только мускульная энергия, твёрдые изделия, высокие температуры. Идёт вооружённая борьба против номенклатурной империи. И это —органика российской истории. Если угодно, восходящая к русской духовности.
Наше Сопротивление — не заёмный импорт, а традиционные ценности России. Настоящие, а не сусально-официозные. Национальный зов славянской вольницы. От ушкуйников и атаманских ватаг, от Разинщины и Пугачёвщины. Не на ровном месте «Наше Всё — Александр Сергеевич» создал образ Дубровского. Чиновники вздрагивали при имени великого поэта: в те самые 1830-е в ниждегородских лесах прославился отставной солдат Александр Пушкин. Громил карателей, вскрывал барские амбары, вершил над истязателями скорый мужицкий суд. И таких отрядов были сотни от Подмосковья и Поволжья до Урала и Сибири.
Беглые солдаты и бунтующие крепостные уходили в сопротивление. Они-то и добились отмены крепостного права. Когда после разгрома в Крымской войне кончился Николай I. А в следующую, пореформенную эпоху русский глубинный народ знал: есть в Подмосковье «лесной царь» по имени Василий Чуркин. Вольным краем держалась чуркинская Гуслицкая волость. Лихие мужики устраивали свой мир вольного схрона — без чиновного надзора и крепостного рабства. Где в мундире бывать опасно… Власти подавляли в одной губернии — вспыхивало в другой.
Через жесть и кровь продавливались исторические отступления хозяев. По-другому и нигде не бывает.
Великое преемство сработало в 1920-х, когда на смену царскому деспотизму чудовищный большевистский тоталитаризм. Зелёное движение сделалось голосом русской земли. Александр Антонов основал на Тамбовщине партизанскую республику с пятидесятитысячной армией. Крестьяне и унтеры Василий Желтовский, Семён Серков, Владимир Родин, Степан Данилов водили антикоммунистических партизан по сибирским таёжным просторам. Против Ленина-царя.
Через десятилетие Сталин объявил коллективизаторскую войну народу, партизанские фронты прорезали страну от Подмосковья до Забайкалья, От Воронежа до Алтая. Повстанческие вожаки Кондаков и Черкесов, Фомин и Зимин, Башуров и Лосев. Лесные бои и скоротечные перестрелки с карателями. Молодёжные группировки на городских стройках и заводах при кастетах и наганах давали жару комсомольцам и мильтонам. Пришлось тогда отступить сталинистам — не получилось из колхозов задуманной полпотовщины.
Не всё из великого исторического опыта применимо теперь. Путинский режим обладает ресурсом цифрового ГУЛАГа, чемезовской аппаратуры, тотального конвоя. Современные города превратились в прозрачные клетки. Но и в этой левиафановой машине есть свои пробоины неподконтрольных краёв. Дворовые окраины, лабиринты полузаброшенных промзон, бесконечные коридоры общаг — новые джунгли городской вольницы. Здесь рождаются мобильные ячейки. Молниеносный удар и мгновенное растворение. Сохранила русская природа Сибирь, Урал, Забайкалье, где суровая география сильнее любого спутника.
Создание партизанских плацдармов в городском социальном подполье и труднодоступной глухомани — стратегическая задача. Тяжёлая, но выполнимая.
И тут подходим к главному. Партизанскому движению предстоит осознать свою социальную базу. Знать, к кому обращаемся в массе. Едва ли это «креативный класс», благополучные горожане, на которых наивно рассчитывала белоленточная оппозиция 2010-х. Коворкинг может стать интеллектуальным ресурсом. Но армия освобождения выдвинется не оттуда. Нашего соратника мы обретём там же, где наши герои-предшественники. Разозлённый работяга, пацан из лихих, беглый солдат… Даже отставной офицер, сохранивший совесть и навык.
Вот исторически естественная среда нашей работы. Свободу берут — по праву Разина и Пушкина, Чуркина и Антонова, Серкова и Черкесова. Нашей волей возвращаем нашу историю — оружие нашего завтра.