От “merci” – до пресс-папье.
У Чехова есть рассказ – “Размазня”. Там хозяин демонстративно и нагло обсчитывает гувернантку, вычитая деньги из жалованья за различные “провинности”. И она его благодарит.
“Ну-с, договорились мы с вами по тридцати рублей в месяц…” – “По сорока…” – “Нет, по тридцати, у меня записано.. Под новый год вы разбили чашку с блюдечком. Долой два рубля. Потом, по вашему недосмотру Коля полез на дерево и порвал себе сюртучок… Долой десять. Десятого января вы взяли у меня десять рублей..” – “Я не брала”. – “Но у меня записано! Из сорока одного вычесть двадцать семь – останется четырнадцать… Вот вам ваши деньги, милейшая. Получите-с!” – И я отдал ей одиннадцать рублей.
“Merci, – прошептала она”. – “За что же merci? Но ведь я же вас обобрал, чёрт возьми, ограбил! Ведь я украл у вас! За что же merci? Разве можно быть такой кислятиной? Отчего вы не протестуете? Разве можно быть такой размазнёй? – Она кисло улыбнулась, и я прочёл на её лице: “Можно!”
Великий Чехов о “великом русском народе”.
Портрет родины-матери. У неё вынимают сотни тысяч пенсионных денег из кармана, а она говорит “merci” и голосует за Путина. Ей тычут в нос системной коррупцией, – а она “кисло улыбается”, потому что “в других местах ей и вовсе ничего не платили”.
Тема терпения и в другом рассказе – “Драма”. Вы его, конечно, помните по фильму с Фаиной Раневской.
“Мурашкина опять стала пухнуть… Дико осматриваясь, Павел Васильевич приподнялся, дико вскрикнул грудным, неестественным голосом, схватил со стола тяжёлое пресс-папье и, не помня себя, со всего размаху ударил им по голове Мурашкиной… – Вяжите меня, я убил её! – сказал он вбежавшей прислуге. Присяжные его оправдали”…
Как ни странно, главная загадка русской истории притаилась где-то между этими рассказами. От “merci” до пресс-папье… – один шаг.
Но как происходит этот таинственный переход от “кисло улыбаясь” – до “дико вскрикнул… и со всего размаху…”? – остаётся главной загадкой русской души.
Пока же в стране торжествует “кислятина”. Но пресс-папье и табакерка – наша главная надежда. Других шансов на перемены история нам не оставила.