Глава РФ в Кремле принял главу РК. Президент Конго Дени Сассу-Нгессо при виде Владимира Путина рассыпал папку с документами. «Ничего. It’s ok», — сказал Путин. Вершина дипломатического такта. Хозяин благодарен гостю не только за пакет подписанных соглашений. Хотя строительство 1300-километрового нефтепровода Пуэнт-Нуар—Луомо тоже чего-то стоит. За сорок лет правления Сассу-Нгессо бывал в Москве раз десять. Но нынешний приезд — первый зарубежный визит после переутверждения во власти.
Путин только получал капитанское звание, когда Сассу-Нгессо впервые стал президентом. Путин инаугурировался пять раз, Сассу-Нгессо — уже седьмой. Крайний раз он переизбрался шесть недель назад: 94%. Так что Путину с его 87% есть куда расти. А два с половиной года назад Сассу-Нгессо походя отбил военный переворот — просто его не признал и посоветовал всем заняться своими делами. Без путинской суеты перед Пригожиным.
Конголезские выборы узнаваемы для российского избирателя. Из шести оппонентов нацлидера трое были однозначными спойлерами. Даже странно, что Жозеф Киньюмби Киа Мбунгу, Вивьен Ромен Манангу, Ангиос Нгангуя Энгаме — конголезские аналоги Харитонова и Слуцкого — набрали от нуля до одного процента. Трое других: Мабио Мавунгу Зинга, Уфрем Дэйв Мафула, Мелен Дестен Гаве Эленго — выдвигали некоторые альтернативы. Хотя бы технократического плана. Требовали освобождения политзаключённых. Но ни один из них не поднялся выше полутора процентов.
Настоящие оппозиционеры — Панафриканский союз за социальную демократию, наследники реформатора 1990-х Паскаля Лиссубы — выборы бойкотировали. Понимая бессмысленность предвыборной кампании под административно-полицейским прессом, без денег и доступа к СМИ. Мбунгу и особенно Мафула, с их искренним желанием перемен, оказались в политической ловушке. Они легитимировали церемониал диктатуры, оставшись шумом в соцсетях.
История Конго (не путать с ДР Конго — Заиром) с 1960-го являет драматичную летопись борьбы гражданских моделей африканского толка с военным авторитаризмом и партийным тотальностью. Первый президент Фюльбер Юлу, консерватор прозападного толка, был свергнут социалистическим восстанием 1963-го. «Я обвиняю Китай» называлась эмигрантская книга Юлу — он во многом предвидел сегодняшнюю экспансии КНР на Чёрный континент.
Альфонс Массамба-Деба лавировал между различными леворадикальными дискурсами. Получился «африканский Керенский», но с гораздо более трагичной судьбой. В 1969-м власть захватила прокоммунистическая группировка. Свою диктатуру установил Мариан Нгуаби, по типу политической личности сходный с Николае Чаушеску. Во главе марксистско-ленинской Конголезской партии труда (КПТ). Партократия с военным уклоном терроризировала страну восемь лет.
Конголезская память хранит славные имена сопротивления. Лейтенант Пьер Кинганга, правый националист поднял мятеж в 1970-м под знамёнами Аббата Юлу. Ультралевый идеалист Анж Диавара развернул повстанческое движение в 1973-м. Первый погиб в бою, второй у расстрельной стенки.
Под конец Нгуаби додумался анонсировать вслух новый тур репрессий: «Невозможно навести чистоту иначе как свежей кровью». 18 марта 1977 года капитан конголезского спецназа Бартелеми Кикадиди остановил кошмар несколькими пулями в диктатора.
От имени Военного комитета КПТ (так именовался руководящий партийно-государственный орган) власть перехватил генерал Жоаким Йомби-Опанго. Президентствовал он менее двух лет. Но успел расстрелять Массамбу-Дебу: свалил на него убийство Нгуаби, в котором сам был заинтересован несравнимо больше. Успела его охранка обнаружить в браззавильском подполье капитана Кикадиди. Живым он не сдался, застрелили при задержании. А на следующий год, 5 февраля 1979-го, заседание ЦК КПТ (уже не Военного комитета) отправило президента в отставку. С тех пор Конго правит Дени Сассу-Нгессо.
Путь на вершину ему тоже открыла ликвидация Нгуаби. Которому ещё не было сорока, и возможно, он бы сегодня ещё приезжал к Путину. Если бы не бесстрашная меткость Бартелеми.
1980-е прошли в несколько смягчённом нгуабизме. В конце десятилетия Сассу-Нгессо, подобно старшему партнёру-соседу Жозе Эдуарду душ Сантушу, осознал необоримый дух времени. КПТ отказалась от марксизма-ленинизма, санкционировала многопартийность и частную собственность, реабилитировала Аббата Юлу, Массамбу-Дебу, заодно и Йомби-Опанго (с последним, собственно, ничего, кроме опалы и домашнего ареста не происходило).
С тех пор правление в стиле раннего путинизма или позднего душстантушизма. С пятилетним перерывом на реформы Лиссубы. В 1997 году Сассу-Нгессо вернулся через гражданскую войну и ангольскую интервенцию. То, чего не удалось Путину с Януковичем. Следующие три десятилетия — чиновно-олигархическая диктатура, увенчанная правящим магнатским семейством.
Словом, монументальная фигура. Путину учиться и учиться. Он и учится.
Африканское направление было из немногих, которые кремлёвская дипломатия записывала в актив. Но ситуация переламывается на глазах. Трещит союзная кремлёвке хунта в Мали, «Афрокорпус» отступает из Кидаля под демонстративным конвоем повстанцев-туарегов. Безнадёжный тупик в Украине, поражение в Сирии, сложности в самой России обнуляют шансы на военную помощь от Москвы. Объективно под боем вся «сахельская дуга». И вот — геополитический манёвр: активация контактов южнее Сахары с прежними клиентами СССР.
Налицо и встречное движение. Разворот Браззавиля к Москве продиктован потерей традиционной ангольской «крыши». Десятки лет Луанда выступала силовым гарантом власти Сассу-Нгессо. Без экспедиционного корпуса, посланного душ Сантушем, иным был бы исход конголезской гражданской войны 1997-го. Но теперь президент Анголы Жуан Лоренсу оборачивается лицом к Вашингтону. Элементы нового курса — дистанцирование от РФ и прекращение вмешательства в конголезские дела.
Без поддержки Анголы, под давлением Франции, браззавильский режим вынужден принимать руку Москвы. Тем более, что социальную близость никто не отменял. Напротив, она стала ещё явственней. В марте 2022 года делегация Конго в ООН воздержалась по резолюции, осуждающей путинское нападение на Украину. Путинское государство не может такого не ценить. К услугам любого африканского сателлита экспорт московских услуг безопасности. По крайней мере, цифровых, спецслужбистских и дипломатических. Раз уж «Афрокорпус» Минобороны не тянет на прежнюю ЧВК «Вагнер».
Эпоха Сассу-Нгессо — итоговое застывание. В Браззавиле царит тишина стабильности. Немногие способны бросить вызов. Кто способен, отправляется за решётку, где и пребывают потенциальные лидеры настоящей оппозиции — генерал Жан-Мари Мококо, генерал Андре Окомби Салисса. Если и есть политическая альтернатива, то не шесть кандидатов на псевдовыборах, а остатки повстанческого ополчения «Ниндзя» в суровом департаменте Пул. Лидер «Ниндзя» харизматичный пастор Нтуми даже легализуется в качестве регионального авторитета.
Конголезский президент лишний раз закрепил в Москве статус патриарха африканской политики. Кремлёвка отдаёт ему должное. Задуман сильный размен: Путин проникает через трубопровод на побережье Гвинейского залива, Сассу-Нгессо получает шанс пережить смену эпох. Оба режима едины в ставке на вечную власть.
В прошлом веке Москва насаждала свою систему в Африке. Теперь российская элита заимствует опыт африканских диктатур. Но и российской оппозиции есть, к чему присмотреться. Бывает и правда it’s ok. Вспомним Паскаля. Вспомним Бартелеми.
Роман Шанга