«Подтверждаем незыблемость своего суверенного пути» — в мировом завихрении такие фразы проходят как белый шум. Но в данном случае стоит услышать. Это заявление министерства иностранных дел Никарагуа. Выплеск вовне прикрывает внутренний раздрай правящей группировки. Государство сандинистской бюрократии превращается в семейное ранчо Ортеги–Мурильо. Выдвинут наследник. Понятно, что вопли о суверенитете и духовности становятся особенно истеричными. А люди сопротивляются.
Супруги-сопрезиденты, 80-летний Даниэль Ортега и 74-летняя Росарио Мурильо наконец зачистили ветеранскую верхушку. На этом рубеже Росарио вышла на первый план, опередив Даниэля. Никарагуанская «ночь длинных ножей» аномально затянулась. Сталин и Гитлер, Мао Цзэдун и Ким Ир Сен, Фидель Кастро и Агостиньо Нето разбирались со сподвижниками гораздо быстрее. В классовой организации никарагуанской номенклатуры, Сандинистском фронте национального освобождения (СФНО), на это ушли десятилетия. Действующим лицам ныне лет по 70-80. Но докатило и здесь, проснулись старики-разбойники. Генерация победителей 1979-го сметена со сцены. Законом истории и волей Мурильо.
Первой сакральной жертвой стал Умберто Ортега, брат самого Даниэля. Некогда всесильный военный министр, архитектор сандинистской армии, главный переговорщик с контрас под конец гражданской войны. Полтора года назад 77-летний Ортега-младший умер в военном госпитале. Доставленный из-под домашнего ареста. Старший брат внял напору супруги: либо твой брат, либо наш сын.
В июле 2025-го, рухнул 77-летний Байярдо Арсе. Главный экономист сандинизма, организатор национализации 1980-х и приватизации 2000-х. Дважды пролил он золотой дождь на верхушку СФНО. Теперь его закрыли в камере Ла-Модело по коррупционным обвинениям (вдруг заметили). «Росарио уготовила ему участь Умберто, — цитирует своего инсайдера эмигрантское издание Artículo 66. — Медпомощь в тюрьме будет минимальной».
Следующим стал Ленин Серна — основатель сандинистских спецслужб и тайной полиции GGSE, демиург расправ и убийств. В первый же год перехлестнувший количеством политзеков сорокадвухлетнюю династию Сомоса. Ортодоксальный коммунист, потом адепт традиционных ценностей. Наглый 79-летний плейбой. «Война как жизнь, заговор как политика» — он ещё сколотил бригаду из сорока преданных костоломов и попытался скрыться в сети своих тайных явок.
DGSE сейчас нет. Орудие политических репрессий — 17-тысячная Национальная полиция. Структурно входит в МВД. Министр Амелия Коронель — «беспощадный кулак Росарио». Директор полиции Франсиско Диас непосредственно подчинён сопрезиденту Мурильо. Политическую функцию «Центра “Э”» выполняют два управления — судебное и разведывательное. На розыск Серны был брошен весь цвет. Руководил операцией комиссар Нестор Монкада Лау. Консультировал комиссар Орасио Роча. Оба служили в DGSE под командованием Серны. До прошлого года Роча возглавлял секьюрити Мурильо, был сброшен в опалу, но для такого случае его призвали вновь.
Методично выжигались оперативные сети Серны в Леоне, Чинадеге, Хинотеге. В прошлом августе Серну повязали. С перестрелкой, разумеется, но вроде без трупов. Обвиняется в коррупции, злоупотреблениях властью (тоже вдруг открылось, надо же), создании незаконного вооружённого формирования, сопротивлении властям. Считается, что решающую роль в операции сыграл Роча. Логично: только Орасио, дружбан-собутыльник, мог вычислить, где скрывается Ленин. После чего отправился обратно в опалу. Но Роче повезло в сравнении с Лау — тот уже в тюрьме. На политически значимые полицейские управления поставлены комиссары Викториано Руис (суды) и Фернандо Хавьер Окон (разведка). Доказавшие беспредельную преданность Мурильо.
Ортега-младший, Арсе, Серна — исполины сандинизма. Никарагуанская история последнего полувека непредставима без них, как без Ортеги-старшего (без Мурильо, кстати, представима вполне). Но ими не ограничилось. Крупные фигуры второго ряда срезаны раньше. В тюрьме экс-начальник полицейской разведки Альфонсо Маренко. В отставке его преемник Жуков Серрано (экзотичное имя, подобно Ленину Серне, получил от родителей-коммунистов). Арестован отставной генерал Омар Халлеслевенс — порочащая связь с покойным Умберто Ортегой. Другой заслуженный генерал Альваро Бальтадано осуждён на двадцать лет за хищения на электростанции. Численность уволенных давно идёт на десятки. Однозначное предпочтение в преследованиях отдаётся старым революционерам и их сыновьям.
«Эта женщина совершенно развязалась», — резюмирует анонимный собеседник Artículo 66. Положим, на то похоже. Но почему именно сейчас? Простой ответ на этот сложный вопрос называется Лауреано Ортега Мурильо.
Российский читатель мог слышать это имя. Спецпредставитель никарагуанских сопрезидентов отмечался 9 мая в Москве. Встречался с госдумским спикером Володиным. Заключал соглашения с «ДНР/ЛНР». Нахваливал лично Путина. «С гордостью подписываю от имени правительства и народа Никарагуа. Специальная военная операция и победа России — это важно», — говорил Ортега Мурильо. Представитель отца и матери в отношениях с РФ (межгосударственно), Компартией Китая (межпартийно), мировым бизнесом (денежно).
Росарио продвигает Лауреано в единоличные преемники. На подхвате брат Пайо Ортега, непосредственно распределяющий финансы. Ещё несколько человек обладают особым статусом: Диас во главе репрессивного аппарата (по факту член семьи), армейский главнокомандующий генерал Хулио Сесар Авилес (надёжно предан семье), председатель Центробанка Овидио Рейес (без «сислиба» семье нигде не обойтись). Но Умберто, Байярдо, Ленин ещё помнят, как были наравне с самим Даниэлем. И на что им тогда рассчитывать? Протянули на воле и во власти и так непозволительно долго.
Добавляет нервозности геополитический разрез. Как бы ни увяз Трамп с Ираном, временами он оборачивается к Кубе, а венесуэльский кейс у всех на свежей памяти. В каждом старом сандинисте Мурильо параноидально видит потенциального перебежчика. Правящее семейство делает свои выводы — ускоряет схождение с Китаем. Проект Никарагуанского канала теоретически обсуждается столетиями, но землю и воду китайский магнат Ван Цзин скупает в Никарагуа практически. Притекают китайские инвестиции в золотодобычу и глубоководные порты.
В Никарагуа живут около 6,8 млн. Правящая элита — высшее руководство СФНО и госаппарата, генералитет, крупный аффилированный бизнес, ведущие титушки — не более 5 тысяч, считая с семьями. Есть полиция, есть 45-тысячная армия, есть средний уровень госслужбы — примерно 70 тысяч. В низах развёрнут базис бюджетников, живущих от казны — уже до 300 тысяч. Итого 5–6%. Если присовокупить косвенно причастных, может набраться до миллиона. Но это будет явной натяжкой.
Остальные живут примерно на $200–250 в месяц. В основном случайными заработками, как на Кубе или в Северной Корее. Базовая корзина стоит далеко за $500. По сравнению с последними сомосовскими годами уровень жизни среднего никарагуанца снизился раза в полтора-два.
Сандинисты гордились низкой общеуголовной преступностью. Особенно в сравнении с соседями — Сальвадором, Гватемалой, Гондурасом. Но и это уже в прошлом. Наркокартели по-мексикански в Никарагуа действительно не орудуют. Но наркота в мелких партиях, кражи и грабежи захлёстывают города. С удовольствием включаются в эти дела сандинистские титушки, контролирующие теневые рынки трущоб. Полиция сплошь и рядом игнорирует заявления. Хотя отнюдь не бездействует: масштаб репрессий вывел Никарагуа на высокие позиции мировых антирейтингов.
В стране более 20 тысяч заключённых. Большинство — молодые горожане. Удельный показатель на 100 тысяч населения — около 335 (заметно больше России). Чаще всего попадают за наркотранзит (типа «народной 228» в России) — обитатели городских трущоб и выходцы из индейских общин Карибского побережья. На втором месте грабиловка — здесь рулит молодёжь Манагуа. Две трети преступлений совершаются на импульсе выживания. Насильственной преступности меньше, но тревожна статистика убийств в сельской местности. По пьяной бытовухе или земельным спорам.
Политических несколько сотен. Уличные протестующие, оппозиционеры-«экстремисты», крестьяне, отбивающиеся от местных эмиссаров Ван Цзина. Поныне не отдалось эхо протестов и подавлений 2018 года («Над Манагуа нависает смерть. Таково правление президентской четы»). Убийства продолжаются: армейский офицер Роберто Самкам, порвавший с диктатурой, застрелен в костариканской эмиграции. В никарагуанских застенках за шесть лет — шесть смертей. Оппозиционные активисты Маурисио Алонсо и Эдди Монтес. Адвокат-правозащитник Карлос Карденас. Старый партизан-сандинист генерал Уго Торрес. Юрист Флорес Кастильо, расследовавший тёмные тайны правящего семейства. В этот же список добавлен Умберто Ортега-младший.
Главный протест называется Movimiento Campesino — Движение крестьян. Другое название: Consejo Nacional en Defensa de la Tierra, Lago y Soberanía — Национальный совет защиты земли, озёр и суверенитета. Массовое крестьянское движение против китайских концессий: «Наша земля не продаётся!» Марши, баррикады, перекрытия дорог. Аресты за «терроризм». Самые жёсткие условия содержания в Эль-Чипоте. Харизматичный фермер Медардо Майрена получил 216-летний приговор.
Вот такую страну собирается Лауреано унаследовать от Росарио и Даниэля. Кто-нибудь ещё помнит, как 19 июля 1979-го входили в Манагуа освободители от сомосовской тирании? Помнят многие. Ибо каждый год перед 19 июля каратели свирепствуют особенно.
Но Никарагуа — не только правительственные бункеры, Ла-Модело и Эль-Чипоте.
Партия «Граждане за свободу» запрещена, Китти Монтеррей эмигрировала в Коста-Рику. Сохраняет морально-политический авторитет Оскар Собальварро — Команданте Рубен. Само его присутствие — ежедневное напоминание режиму: протест нельзя подавить. Мирный тоже. Если мирно протестуют такие, как Рубен.
Вторая реальность сопротивления скрыта в горах Хинотеги и Матагальпы. Неистребимо вооружённое подполье реконтрас. Команданте Херардо — легендарное, но реальное лицо. Хотя как его на самом деле зовут, доподлинно неизвестно.
Это не интеллигентные демократы по евростандарту. Но и не трущобная молодёжь. Реконтрас, подобно контрас, сформированы никарагуанским крестьянством. Радикальное крыло Movimiento Campesino. Верные католики, консервативные фермеры. Подлинные носители традиционных ценностей. В экзистенциальном бою.
Это партизанская борьба. Небольшие мобильные группы. Обычно ветеран-контрас с сыновьями. Контроль труднодоступных высот, создание первичных плацдармов. Точечные удары по карательной логистике и золотодобывающей инфраструктуре (бизнес Ортеги–Мурильо на паях с американцами и канадцами, цивилизованный Запад в своём репертуаре). Но главная мишень — парамилитарные формирования СФНО, ненавистные титушки-«общественники». Сельву Херардо знает лучше врагов. В опоре на общины campesino. Для которых реконтрас — единственная защита от государственного беспредела, угнетения и грабежа.
Похоже на Россию? И да, и нет. Никарагуанское движение рождено деревенской органикой. Другая ментальность, другие кадры. «Война в защиту традиционной крестьянской культуры» — называли борьбу контрас сорок лет назад. В России культура иная.
И всё-таки партизаны едины всемирно. В принципе враг-то один. Путинизм и в сельве путинизм. И так же идёт от Ленина.
Никита Требейко