«Не хочу, чтобы это произошло, но, вероятно, так и будет. Целая цивилизация погибнет сегодня ночью. 47 лет вымогательства, коррупции и смерти, наконец подойдут к концу», — эта запись президента США определила ход дня. По смыслу этих слов, речь идёт о сокрушительном ударе по хомейнистскому режиму. Романтичный Дональд Трамп заранее причислил предстоящее к важнейшим моментам мировой истории. И призывает благословение на великий народ Ирана.
По смыслу этих слов, Трамп решился на сокрушительный удар по хомейнистскому режиму. Гибелью цивилизации он называет уничтожение «исламской республики» — нынешней клерикально-карательной государственности. Тогда понятна 47-летняя хронология. Понятны и симпатии к иранскому народу. Который — что доказано январскими событиями — стремится к тому же.
Однако Трамп тут же делает оговорку: «Теперь, когда у нас есть полная и тотальная смена режима, где возобладают другие, более умные и менее радикальные силы, возможно, произойдёт нечто по-настоящему революционное». Этот сумбур можно понять как последний отчаянный призыв к «умеренной» части иранской элиты. Если считать, будто такая часть ещё существует и заинтересована в сговоре.
Пока ничто об этом не свидетельствует. Тегеранские правители демонстративно прервали все контакты с посредниками в Пакистане. Единственный ответ — угроза превратить весь Ближний Восток в зону тотального хаоса. Режим предупреждает: если Иран не сможет продавать свою нефть, то её не будет продавать никто в регионе. Это сигнал готовности к массированным атакам на нефтяную инфраструктуру соседей. Прежде всего Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратов.
Фокус военно-оперативного противостояния переместился к острову Харк в Персидском заливе — «нефтяному сердцу Ирана». Американская авиация бьёт по военным бункерам, радарным станциям, транспортным узлам. Нефтяные терминалы обещают щадить во избежание глобального энергетического коллапса. Но уже сообщается о мощных взрывах и пожарах на Харке. Инфраструктура экспорта под критической угрозой. Тем временем концентрация десантных сил США в Персидском заливе достигла такого уровня, что захват острова кажется вопросом ближайших часов. При наличии политического решения.
Неясна судьба рахбара Моджтабы Хаменеи. Жив ли он, если жив, дееспособен ли? Доподлинно неизвестно. С кем вести переговоры в Тегеране, даже теоретически? Публичные спикеры — президент Масуд Пезешкиан, министр иностранных дел Аббас Аракчи — не принимают решений. Ключевыми фигурами, по всей видимости, являются председатель меджлиса генерал Мохаммад-Багер Галибаф, командующий Корпусом стражей исламской революции (КСИР) генерал Ахмад Вахиди, командующий спецназом «Кудс» КСИР генерал Исмаил Каани. Вахиди при этом рассматривается как гарант положения Хаменеи. Занятый больше военной, чем политической составляющей.
Синклиты шиитского духовенства — Совет экспертов, Совет целесообразности, Совет стражей конституции — похоже, утратили прежние прерогативы. Вроде бы никто не распускал созданный в первые часы войны триумвират: аятолла Алиреза Арафи, президент Пезешкиан, начальник судебной системы Голям Хоссейн Мохсени-Эджеи (сообщение о гибели последнего пока не подтвердилось). Но никто и не закреплял их полномочий после возведения третьего рахбара. Можно предположить, что политику на текущий момент определяет генералитет КСИР по согласованию с Галибафом.
Решится ли Трамп на обещанный удар? Ограничится ли символическими бомбёжками для принуждения к сделке? Едва ли кто-то ответит до завтрашнего утра. Но есть другой вопрос: действительно ли правящие хомейнисты сделали фанатичную ставку: «теперь хоть в рай, хоть в ад»? Нельзя исключать готовности к самоубийству. С попыткой утянуть за собой цивилизацию нескольких тысячелетий.
Попытка не будет удачной. Но потери могут быть страшные. Обозначилась жестокая цивилизационная грань. Угроза Ирану исходит не из Вашингтона, а из Тегерана, оккупированного диктатурой. А может быть, дальнейший ход уже не зависит ни от Галибафа, ни от Трампа.
Сергей Казанов