Среднемесячная номинальная начисленная заработанная плата в России приближается к сотне тысяч. На ноябрь прошлого года — последний по времени подсчёт Единой межведомственной информационно-статистической системы — этот показатель составлял 98192. Это около $1280. Самые высокие заработки выплачиваются в Магаданской области и Чукотском АО: 210–245 тысяч. Меньше всего зарабатывают в Ингушетии, порядка 25–30 тысяч.
Среднемесячная номинально-начисленная зарплата — показатель обманчивый. Более реалистичным показателем считается медианная зарплата: сумма, которую получает средний работник в ряду от самых бедных до самых богатых. В 2025 году она приближалась к 74 тысячам рублей. На четверть меньше среднеарифметической.
Более 150 тысяч рублей зарабатывают лишь около 17% россиян. IT-специалисты, сырьедобытчики, финансовые работники. Появился слой «золотых воротничков» — высококвалифицированные рабочие обрабатывающей промышленности: наладчики станков с ЧПУ, операторы-расточники. Повышенные зарплаты в северных регионах обусловлены надбавками за тяжёлые и опасные условия труда (например, рыболовства) и прибыльностью некоторых кластеров (например, золотодобычи). Завидовать, однако, не следует: заработанное уходит в основном на базовые потребности. Продукты по северному завозу раза в четыре дороже, чем в среднем по России.
Зарплаты самой массовой группы работников — более 20% — составляет 40–60 тысяч рублей. Хуже всего зарабатывают, кроме Ингушетии, в Чечне, Дагестане, Карачаево-Черкесии, Калмыкии, Тыве, Ивановской, Псковской, Владимирской, Орловской, Брянской областях. В северокавказских республиках, Калмыкии и Тыве получают на руки 25–40 тысяч, в Центральной России и на Псковщине — 50–60, максимум 70 тысяч. Если, конечно, не работать на военном заводе по госзаказу «СВО». Фактор милитаризации пока срабатывает на подъём. Хотя эффект от военной накачки в основном уже инерционен.
Объяснения тут разнородны. Во-первых, все эти регионы дотационны. В коренных русских местностях структурная депрессия длится десятилетиями. Усиливается миграционный отток квалифицированных кадров в столичные мегаполисы. (Москва и Петербург могут предложить зарплаты не магаданские, но приличные. В столице по средней выходит более 170 тысяч, в столице северной 117 тысяч.) В Калмыкии и Тыве подрезает доходы высокая стоимость логистики. Да и сельскохозяйственная специализация республик по-советски загоняет их в категорию экономической «второсортности». На Северном Кавказе высока само- и теневая занятость, не говоря о значительной доле села. Многим официально выписывается либо МРОТ, либо нисколько, что и отражается на статистике. На самом же деле эти люди работают и зарабатывают. Часто семейным подрядом.
МРОТ в России сейчас составляет 27093 рубля. До вычета НДФЛ. Стоимость базовой продуктовой корзины — 7–8 тысяч. Но это только еда и только если по минимуму, хлеб и вода плюс-минус. Так всё-таки обычно не живут. Если же хотя бы иногда претендовать на мясо и овощи, получится порядка 25–35 тысяч. По итогу, на продовольствие уходит до 40% доходов среднего российского домохозяйства. Не стоит забывать об оплате жилья, о коммунальных и транспортных расходах. Прикидочный подсчёт демонстрирует: в Москве на любые «избыточности» останутся тусяч 45, в Воронеже — тысяч 6–7. При разрыве в потребительских стандартах примерно одинаково.
Естественно, так живут не все. Есть, в конце концов, российская часть списка Forbes. Но миллиардеры, к тому же долларовые, народ особый. Официозная коммунистическая мораль в СССР требовала, чтобы труд стал первой жизненной потребностью. Эта цель ими достигнута. Заработки явно вынесены за скобки усреднённой статистики.
То же касается подлинных хозяев страны — чиновной пирамиды. Доходы в госаппарате принципиально непрозрачны, оценивать сложно. Известно, однако: формально «базовый» оклад может составлять лишь 10–20% подлинного денежного содержания. Различные надбавки — то за чин, то за гостайну, то за особые условия. Многообразные премии — то «тринадцатые-четырнадцатые», то просто в порядке поощрения. Персонал путинской администрации и федерального правительства: в месяц имеет до полумиллиона и выше. Верхушка силовых органов, финансово-хозяйственных ведомств, менеджмент госкомпаний — ведёт счёт на семизначные цифры. Не считая многочисленных видов натурального ведомственного обеспечения. Архаичные признаки советской номенклатуры, вроде спецсанаториев, тоже никуда не делись. Кстати, засекреченное премирование начальства самим себе от самих себя оттуда же родом.
Самые низкие выплаты в медицине, образовании и культуре, а также в спорте: 50–55 тысяч. Насчёт спорта некоторая странность. Бежать по приказу с автоматом, таскать чемоданы за хозяином — таким вещам вроде решили обучать с детства. Но долго топчутся, что издавна характерно для российской бюрократии. По поводу же социалки и тем более культуры удивляться не приходится. «Говорят, что нужней для державы нынче жерла стволов и свинец», — писал в своё время Перец Маркиш. Не о России, правда. Но мог бы и об СССР/РФ.
Константин Малухин