RSS

Андрей Пионтковский о псевдолиберальных российских СМИ: ни сочувствия, ни прощения

  • Written by:

Представьте себе, что у Геббельса была бы радиостанция «Эхо Берлина», задачей которой было бы работать по принципу 70-30 с остатками немецкой интеллигенции. Кстати, у него были такие каналы для работы на зарубежную аудиторию, до конца войны воспринимавшиеся как антифашисткие.

И вот в один из вечеров в уютной студии милые интеллигентные люди обсуждали бы довольно неоднозначную тему – уничтожение евреев в газовых камерах.


«Эхо Берлина»

Отрывок из стенограммы передечи «Особое Мнение» радиостанции  «Эхо Москвы» от 9 января 2017 года.  Беседуют журналисты Ирина Воробьева и Константин Ремчуков:

И. Воробьёва Слушайте, а вы упомянули, вот, про Сирию и про роль Владимира Путина. А вы понимаете, чего мы делаем в Сирии? Потому что, вот, мы, знаете, как-то задаемся этим вопросом с самого начала, мне кажется. Но когда разбился Ту-154 и мы вновь стали говорить про Сирию…

К. Ремчуков Вы знаете, мне кажется, Ир, мы показываем… Во-первых, первое, что мы там делаем, вот, самое честное, что мне приходит на ум, потому что я могу это доказать (это проверяемо), мы тестируем все системы нового российского вооружения. А также тестируем все системы координации разных типов вооруженных наших отрядов (самолеты, корабли, стрелки, пехотинцы, танкисты) в Москве, на какой-нибудь другой базе еще, вот, как координировать. Я думаю, что тестирование прошло успешно, что позволило Путину на пресс-конференции перед журналистами сказать, что мы любому потенциальному агрессору, мы сильнее его. Такого не было еще несколько лет назад. Значит, первое, вооруженный фактор.

Второе, я думаю, что, все-таки, базовая гипотеза была верной. Мы воткнулись в Сирию изначально (я думаю, на тот момент тестирование вооруженных сил было вторичным), чтобы через свое присутствие там сесть за стол переговоров с американцами, потому что на тот момент мы были изолированы от развитых западных стран. И так оно и получилось: Керри с Лавровым много часов после этого проводили в утряске списков, кого считать радикальной оппозицией, кого считать приемлемой оппозицией. Это второе.

И мы, я думаю, хотели в ходе этого сотрудничества как-то договориться в том числе по Донбассу. Мы вытеснили Донбасс из повестки за счет Сирии.

Следующий мотив, скорее всего, геополитический, поскольку базы, я так понимаю, там остаются. Значит, это какое-то возрождение геополитической амбиции Путина.

И четвертый ответ, я не знаю, чего мы там делаем. Если вот это всё убрать, то…

И. Воробьёва Не прозвучал ответ вообще. Вот, совсем не прозвучал ответ про ИГИЛ.

К. Ремчуков Ну, там ИГИЛ, понимаете, это же тоже… Когда говорят «Было убито…» Ну, вот, основная гипотеза, да? Мы решили не ждать, пока ИГИЛ придет сюда, а будем убивать их там. И потом сообщают: «Прошли бомбардировки, убиты 22 боевика, которые имеют отношение к России». Ну, это смешно. Да? Увидеть с самолета, кого ты убил в этих масках или в этих своих тюрбанах там, что это именно те, которые были наши?

Но у нас другие проблемы. У нас ЕАС (зона), включающая Киргизию, предполагает теперь безвизовый режим. Больше всего боевиков на постсоветском пространстве сейчас вербуется в Киргизии и отправляется в боевые действия. У нас безвизовый режим, поэтому киргиз, который мог пройти подготовку, вернуться и приехать сюда, к нему даже милиционер не имеет права подойти. Ну, имеет точно такое как к нам.

Вот, откуда риски могут возрастать. А там – это так, рассказ.

Очень точный, грамотный спокойный будничный анализ мотивов российского участия в сирийской катастрофе. Не просто скептическое, а скорее брезгливое отношение к официальной пропагандистской версии – борьба с исламскими радикалами на дальних рубежах отчизны, чтобы они не пришли в наш дом.

Но текст страшненький, гораздо больше говорящий о состоянии нашего общества, чем любые 60-минутки ненависти на федеральных каналах. Представьте себе, что у Геббельса была бы радиостанция «Эхо Берлина», задачей которой было бы работать по принципу 70-30 с остатками немецкой интеллигенции. Кстати, у него были такие каналы для работы на зарубежную аудиторию, до конца войны воспринимавшиеся как антифашисткие.

И вот в один из вечеров в уютной студии милые интеллигентные люди обсуждали бы довольно неоднозначную тему – уничтожение евреев в газовых камерах.

В ответ на недоуменный вопрос ведущей фрау Ворбах редактор чудом сохранившейся берлинской либеральной газеты фон Ремке с ходу отмел примитивный геббельсовский аргумент о еврейском заговоре, угрожавшем якобы самому существованию рейха.

Нет, причины которые заставили нас (!) пойти на это непростое решение иные. Во-первых, мы (!) тестируем новые типы химического оружия. Тестирование проходит успешно, и как справедливо подчеркнул Фюрер на своей последней пресс-конференции нам (!) удалось это сделать намного дешевле и эффективнее чем на военных учениях. Теперь мы ( !) можем сказать любому агрессору, что и в химическом оружии мы (!) его превосходим. Такого еще не было несколько лет назад.

Во-вторых, нам (!) удалось преодолеть геополитическую изоляцию, навязанную нам (!) врагами рейха. Как только мы (!) начали сжигать евреев, шведские и швейцарские посредники западных держав буквально обрушились на нас (!) с предложениями серьезных переговоров. Риббентроп теперь много часов проводит в утряске с западными коллегами списков отправляемых в Освенцим.

После падения рейха фон Ремке, фрау Ворбах успешно прошли процедуру денацификации и долгие годы работали в СМИ новой демократической Германии. А шеф-редактор «Эхо Берлина» герр Бенедикт был даже награжден орденом «Свободы» и стал первым постгитлеровским министром информации…

Сирийский мальчик из Алеппо один из тех тысяч, на которых мы (!) тестировали все системы нового российского вооружения, а также все системы координации разных типов вооруженных наших отрядов (самолеты, корабли, стрелки, пехотинцы, танкисты), перед смертью пообещал пожаловаться Аллаху.

Дитя, грозящее своим мучителям пожаловаться Богу – образ Достоевского, очень важный в его творчестве и его мировоззрении. Агностик всю свою сознательную жизнь, я никогда так страстно не желал раньше, чтобы Бог был. И чтобы мальчик из Алеппо рассказал ему обо всем.

О «тестировании», о Путине, Лаврове, Шойгу, Пескове, Гундяеве-Михайлове. И о Ремчукове и Воробьевой. И о нас всех.

Не может быть нам ни сочувствия, ни прощения.

Будь мы все прокляты!

Андрей Пионтковский

Comments

comments

WordPress 4 шаблоны
{lang: 'en-GB'} v