RSS

Дмитрий Запольский. О Собчаке

  • Written by:

БЕЛЫЙ ШАМАН И САНЯ-ГИНЕКОЛОГ

Общие черты у них все же были — аванюрность, безбашенность, самовюбленность и отсутсвие рефлексии. Но Сашок — маленький, суетный и незаметный. Дядя все-таки был крупным мужчиной, с косолапой размашистой походкой и громким голосом. И в историю вошел. Помню как-то в адвокатском офисе Коллегии имени Анатолия Собчака я ждал встречи по какому-то делу с известным адвокатом Новолодским и тут зашли клиенты: явно провинциалы, отец с сыном. Молодой человек увидел на стене портрет. «Смотри, папа, — это же отец Ксюши!». Да, прославился бывший университетский профессор и заведующий кафедры хозяйствиенного права СССР в университете имени Жданова. Я вот всегда думал: как можно было преподавать то, чего не существовало никогда?

Позвонил мне гендиректор завода «Петмол». В ту глухую кризисную пору осень 1998 года, когда из-за скачка цен в Петербург перестали завозить финское молоко в прежних объемах внезапно стала подниматься отечественная сельхозпромышленность. А вот рекламировать старые советские заводы себя не умели. И меня попросили разработать для «Петмола»
идеологию рекламной кампании. Мы разработали. И на полученные средства создали утренний канал на областном телевидении «Добрый час». Отказать директору фирмы-спонсора я никак не мог, но Валентин Поляков все равно многократно извинялся и очень просил его понять. Было ясно, что кто-то очень влиятельный и сильный надавил на него. Директор просил меня уделить немного времени племяннику Собчака, который приехал в Петербург и осуществляет инвстиционный проект. И хочет встретиться со мной. Если возможно сегодня в полночь. В клубе «Голивудские ночи».

Я приехал. Голливудские ночи были забавным местом. Раньше там был роскошный ресторан «Норд». Еще дореволюционный. В начале 90-х его приватизировали тамбовские. Подтянули инвестиции, кинув каких-то американцев и создали ночнуй клуб, казно, ресторан, торговые ряды и парочку встроенных борделей, в которые с улицы было не попасть — заведения только для своих. А во клуб с улицы пускали студенток, жаждущих приобщиться к эстетике Чикаго тридцатых годов. Поэтому там создалась вполне определенная атмосфера. Что-то похожее на вечер танцев в военном училище, только вместо курсантов были братки, а вместо офицеров политотдела — бригадиры, присматривающие за личным составом. Если кто-то себя неправильно вел, всю бригаду в следующий раз не пускал фейсконтроль. Шуметь по этому поводу было нецелесообразно: со второго этажа мог спуститься Глущенко или Ледовских, Кудряшов или сам Кумарин. И объявить штраф. Тысяч в пятьдесят. Так что вели себя все тихо. Пили текилу, закусовали лимонами и респектабельно стояли вокруг танцпола, где под техно демонстрировали темперамент три-четыре сотни девиц, одетых в турецкие коктейльные платьица. На этом празднике жизни и подвели ко мне замызганного нелепого Сашеньку. По-моему, сам Михаил Глущенко, депутат Государственной Думы Федерального Собрания с погонялом, за которое Цукерберг банит на мордокниге без предупреждений. Знатный персонаж конечно был. С депутатским значком-флагом из эмалированного тампака. В компании с формальным владельцем «Голувудских ночей» Славой Шевченко. Тоже бандитом и тоже депутатом Госдумы. Был там и братец его, Сергей. И что характерно, тоже совладелец и депутат. Но городской, петербургский. От этого не менее тамбовский. Судя по всему они специально ждали меня. И эта «высокая честь» несколько напрягала. Племянник Собчака пританцовывал на месте, радуясь празднику, который был внутри. И шмыгал пересохшим носом. Слизистая оболочка явно не могла переработать такое количество сосудосуживающего алкалоида. Лицо у него было синее, как у утопленника. Глущенко толкнул его локтем в бок, — эй, поприсутствуй, болезный, пора прочухаться. Санек смотрел отсутствующим взором сквозь меня, но удар мастера спорта по боксу привел его в чувство:

— Мы короче это. Будем строить сеть минетных. По всему городу. Нам короче это. Реклама. Короче. Ну типа нужна.
Сеть чего? Монетных?
Да нет, минетных. Отсасать, подрочить. По-быстрому. И недорого. В кабинках. Идет клиент, а у метро это. Ну и это самое… Короче…
А я тут причем, извините?
Так это. ЛЮДИ говорят, ты с телевидения. Ну и мы это. Заплатим.
Мы обменялись визитками. Встреча была обставлена так, чтобы я понял — это не бред обнюханного коксом ушлепка, а ПРОЕКТ. И я должен был, очевидно, по задумке организаторов рандеву об этом сообщить как можно большему числу людей. НА выходе из клуба я столкнулся с Нагиевым и Алисой Шер, его женой. Их тоже явно позвали на смотрины племянника. Ну значит потекло говно по трубам. И через пару недель весь город будет обсуждать эту новость — племянник-дебил на подсосе у бандитов решил стать главсутенером города трех революций.

Звоню знакомым — что это за племянник у бывшего мэра нарисовался, откуда? Я все-таки неплохо знаком с его семьей, нет никаких племянников. По крайней мере раньше не было. Оказывается, это такой проект тамбовских. То ли Шевченко, то ли сам Глущенко выписали из Чимкента какого-то дальнего родственника Анатолия Александровича, поселили в Питере и выдали в долг потрепанный бронированный шестисотый, кило кокаина и триста тысяч на расходы. Убедили, что его фамилия откроет все двери, что он невероятно крут. И в условиях кризиса ельцинской экономики только он сможет спасти тамбовский холднинг «Норд». Блин, бред какой-то. Зачем?

Попил кофейку, подумал. Чей почерк. Кошмаров? Нереально крутой политтехнолог, дедушка черного пиара. Ну в принципе скоро выборы, у Владимира Яковлева в кризис, конечно поддержка снизилась. И возможно появление сильной оппозиции и даже возвращение Собчака. Тем более, что Путин как-никак весомая фигура в Москве, да и Чубайс, и Кудрин. Еще Степашин. И им нельзя мириться с тем, что их типа политический отец в изгнании, под ударом критики. Естественно надо организовывать «триумфальное возвращение». Но в качестве кого? Снова градоначальником Собчаку не стать. Блок в городском парламенте не создать, для этого нужы все-таки какие-то вменяемые люди в окружении. Ректор универистета? Плохая идея, будет очень много выступать и высказывать очередные глупости, ссориться со всеми, мстить. Судьей? Председателем Верховного суда РФ? Нет, это креатура Ельцина, а он Собчака боится, ведь тот попрет против президента сразу. В думу рядовым депутатом? Опять-таки создаст на ровном месте кучу скандалов. Каким-нибудь послом или представителем в ЮНЕСКО. Но дипломатические способности у Анатолия Александровича слабоваты. Ребус прямо…
Я люблю политические ребусы. Когда видишь что-то необычное и можешь проанализировать, найдя тайные мехонизмы интриги, всегда получаешь приз: в числе первых понимаешь расстановку сил, какие-то задумки и ходы. Увлекательная игра. Просто анализ. Никаких агетнур, дешифровки и перехвата. Немного размышлений и можно увидеть то, что задумали никие люди в каких-то кабинетах, почти не говоря вслух имена, передавая друг другу записки с цифрами, которые тут же сжигаются в пепельницах. А завтра другие люди будут жать на кнопки и голосовать за цифры в бюджетах, носить портфели с пачками денег в вакуумых упаковках, подписывать контракты на строительство дорог и станций метро, на поставки материалов, нефти, газа, руды и целлюлозы. Интересно же!
Красивая комбинация. Самые отмороженные бандиты внезапно выделяют немаленькие деньги из общака, чтобы привезти в город ушлепка из усть-задрющенска, вкладывают в его тупую башку идиотские идеи и запускают в массы, только за тем, чтобы скомпрометировать бывшего мэра, о котором все давно забыли. Зачем? Ответ ясен — кто-то из питерских москвичей метит на высокую должность. И тем, кто его двигает, этого бывшего питерского, нужно не просто подстраховаться от неприятностей, связанных с непредсказуемостью поведения опального Собчака в случае его приезда, нет! Нужно вообще уничтожить репутацию. И не в Санкт-Петерьурге, а во всей стране! И не репутацию конкретного человека, который и без того достаточно «окомпромачен», нужно убить имя. У глубинных психологов это называется «смещение объекта». Целая же операция! Значит, заваруха грядет масштабная. Прикольно! Но все-таки кто из вчерашних соратников Анатолия Александровича — избранный? Снова перебираем имена. Леша Кудрин не потянет. Чубайс не избираем. Степашин — глава МВД, Путин — директор ФСБ. Вроде других вариантов не просматривается. Ладно, будем смотреть кто из них. Но именно эти две фигуры войдут на выборы в 2001-м году. И им обоим Анатолий Собчак в качестве действующего лица — как рыбе зонтик.
Смотрим дальше. Кто имеет выходы на тамбовских. Явно это решение консенсуное, не конкретно Кумарин или остальные авториты это затеяли. Кто-то попросил. Такой, что отказать не возможно. Это, конечно, почерк Кошмарова, но он не имеет таких рычагов влияния. Значит, Ирина Ивановна. Через Челюскина или непосредственно обратилась к Кумарину. Ага. Сходится наш пасьянс. А кто ей подсказал, точнее кто попросил? Березовский. Отлично, еще одна карта сошлась. Березовский запросил котировки. Кошмаров придумал ход. Ирина Ивановна Яковлева одобрила идею, Кумарин попросил Глущенко. Все срастается.

Ладно, будем смотреть на развитие событий. Сеть «минетных»! Это же Ионеску какой-то! Я звоню по телефону Саньку. Вы хотели со мной встретиться, помните?
Санек, естественно забыл. Он эти визитки, наверное пачками раздает.

-Ну я по поводу вашего нового проекта городской сети доступного отдыха. У вас нет печатной версии. Концепция. Бизнес-план, экономическое и юридическое обоснование…
-Все есть! Я могу это… показать бумаги.

Встречаемся в клубе «Голден доллс». Еще закрытом. Стриптизная на Невском. Потом станет любимым местом тамбовских. Кумарин к тому времени еще не построил свою резиденцию «Золотая стрела». Саня показывает «свой» клуб.

-Вот здесь будут столы. Это… Как аквариумы. Внутри будут голые девки. Мокрые. Вот ты сидишь, кушаешь суши, а там телка вся течет. И за штуку баксов можно забрать ее с собой. Ну это… Для тебя мы скидку сделаем, будешь только такси оплачивать и пару дорожек ей на дорогу. Короче, это…

Я видимо так явно передернулся от обрисованной перспективы, что Санек посмотрел на меня с недоверием.

-вроде ЛЮДИ говорили, что ты это… Нормальный. Нет? Короч, нам нужно сделать куглосуточный телеканал. Чтобы это.. показывать. Александр Собчак и его золотые куколки…
а частота для эфирного вещания, лицензия, техника, оптоволкно на телецентр есть? Вы предстовляете себе техническое обеспечение круглосуточного вещания?
И тут Санек уходит в подсобку и возвращается с папкой документов. В ней предварительые договоры о покупке уже действующего децеметрового развлекательного канала, имеющего передатчик, лицензию, офис. И смета на оптоволоконную линию с Невского проспекта через тоннели метро на Петроградскую сторону. И рассчет вполне профессионального пульта для прямого эфира. И даже заказ на дизайн заставок. «На экране мы видим золотые слитки, превращающиеся в пыль, которая осыпает танцующих моделей. Среди эротично изгибающихся девушек возникает фигура мужчины в черном изящном плаще. Он поворачивается лицом к зрителю и вынимает из кармана платок. Взмахивает и из россыпи бриллиантов складывается титр «Александр Собчак и его золотые куколки. Яркий мир великого имени для каждого, кто не забыл о сладкой жизни!»

Мда… Проект явно кошмаровский. Запустить такой «вирусняк», — это ж какой талант надо иметь! Кончено, тогда термин «вирусняк» еще не появился. Употреблялось куда более понятное и отражающее суть явления слово «залепуха». И более узкий термин «Пир духа». Но суть такая же — заправить в сознание публики нечто невынимаемое, связав при этом с каким-то брендом. Чтобы приклеилось намертво. И сам бренд отошел на второй план. Это как привязать к сети котлетных образ клоуна. Что общего? А детишкам кажется, что весело.

извини, братан, мне это… выйти надо…
Санек скрылся в подсобке. И пропал. Я допил свой эспрессо и все-таки решился заглянуть в офис племянника. Тело в скрюченном положении сидело на огромном диване. Из обеих ноздрей на белую рубашку текли струйки крови. Глаза закатились в потолок. Собчак не дышал. «Скорую, скорее!» — закричал я охраннику на входе, вспомнив «Криминальное чтиво», но охранник не разделил моего беспокойства. «Оклемается, он каждый день такой после обеда». «Но он же не дышит совсем!» «хуйня, он всегда не дышит, когда обнюхается. А потом дышит». Я понял, почему у Санька такой землистый оттенок лица. От ежедневной кровопотери. Он мог бы неплохо зарабатывать донорством. Положив толстую папку с проектом на пол возле генерального сутенера, я несколько ошалевший от увиденного вышел на улицу. На тротураре, прямо под окнами стоял огромный бронированный шестисотый. С подбитой фарой и треснувшим пластиком бампера. Санек был неважным водителем. Потом он проиграл этот мерседес в карты. И Глущенко повесил на него 300 тысяч. Но это было потом.
Областной город с некогда великой судьбой наперебой обсуждал явление племянника бывшего мэра. Собчака в Петербурге помнили смутно, хотя прошло всего три с половиной года после его провала на выборах. Анатолий Александрович был мил определенному кругу горожан. Россия как разведенка бросалась в объятия высоких, размашистых, эстрадно-болтливых говорунов «кто здесь власть? Мы здесь власть!». И тут же кокетливо отворачивалась, виляя попой. А пусть догонит! Пусть добьется! Керенский и Собчак не догоняли. Во всех смыслах. И даже сбегали к другой. А вот этой измены Россия никогда не прощала: встречаться с соседской красоткой можно, коли бес в ребро, но вот с Европой — это предательство. Останься тогда Собчак в городе после проигрыша, не испугайся наезда, прояви стойкость и железную волю, все могло бы быть иначе. Но если бы у бабушки были колеса, то как известно, была бы не бабушка, а велосипед. Сослагательного налонения история не знает. Собчак улетел в Париж на санитарном самолете. Помог бывший вице-мэр и еще целая команда приближенных. Кстати, каждый из них получил свой приз, когда сменилась эпоха. Но вот что интересно — все они свои «призы» очень быстро растратили. Генерал Шевченко, поставивший диагноз «инфаркт» в Военно-Медицинской академии стал министром здравоохранения в начале нулевых, но не удержался: порочная страсть была так очевидна, что пришлось переквалифицироваться в попы. Бывший депутат Ленсовета, политконсультант и технолог смог обеспечить назначение своего юного протеже заместителем ключевого министра, но протеже был столь корыстен и самонадеян, что его задвинули в какой-то дальний угол и запретили показывать по федеральному ящику. Ну и так далее…
А Россия, повиляв филейной частью и не увидев мужественности ухажора, бросалась в объятия конкретного мужика. Меньше говорит, зато больше делает! Все в дом! За таким, как за каменной стеной. Ну или за железным занавесом. Это уже как кому нравится.

Был ли тогда у Собчака инфаркт? Участники консилиума мне по секрету говорили — нет. Но сердце было реально больное. Стенокардия, сужение сосудов. Лучше всего было бы сделать шутнитрование. Инфаркт мог развиться в любой момент: экс-мэр пребывал в постоянном стрессе и страхе перед возможным арестом. Потом, в 1999, когда он вернулся, чтобы победить на выборах в Госдуму, я общался с ним. И выглядел он неважно. Без харизмы власти и уверенности в себе, он являл весьма жалкое зрелище. Вот правда: как бы кто к нему не относился, но последний год жизни Анатолий Александрович вызывал сочувствие. И не только в силу своего незавидного положения. Он выглядел как больной-сердечник. Есть такой тип лица. Одутловатая шея, отекшие щеки, немного замедленная речь. И было понятно, что будущего у него нет. Хорошего, годного будущего. Меня часто спрашивают — была ли его смерть убийством? Если и не была, то просто повезло. Тем, кому мертвый Собак был намного лучше живого…

Анатолий Александрович выступал у меня в прямом эфире программы «Петербургское время» в 1999 году. Никто в городе не мог дать ему час прямого интерактивного эфира. Кроме меня. Зная, что он будет говорить какие-то совсем подсудные вещи и непременно подставит меня, поссорив в очередной раз с действующим губернатором, я подстраховался. Попросил Яковлева посмотреть программу и позвонить в эфир, прокомментировать. Губернатор согласился. Но Собчак наговорил что-то совсем несусветное, обвинил Яковлева в связях с бандитами, во взятках и все такое… Яковлев был в ярости и не мог даже говорить. Висевший все время на телефонной линии, он дал трубку пресс-секретарю. Саша Афансьев сказал в прямом эфире, что Смольный не считает возможным даже обсуждать выступление кандидата в депутаты Госудумы, но изучит сказанное и подаст в суд. Спокойно сказал, с убийственной иронией. В ярость пришел Собчак и Нарусова. «Вы специально подставили, да? — шипела Людмила Борисовна. — Вы специально пригласили моего мужа, чтобы дать возможность этому шнырю опорочить Собчака?!» Спорить было бесполезно. Они с мужем всегда жили поперек времени и смыслов. Ей даже в голову не пришло, кто кого подставил…

Так вот в тот день я заезжал к ним домой. И должен был пройти в кабинет, чтобы взять со стола экземляр книги Собчака. Дверь открыла Ксения. Я бывал в этой квартире раньше. Это был удивительный объект недвижимости. Так в представлении Санечки Собчака, наверное, выглядел королевский дворец Людовика Четырнадцатого. Антикварная мебель, сияющая полировкой, картины в чудовищно массивных рамах, бордовые портьеры и натертый до сияния наборный инкрустированный паркет. И бронза, начищенная до золотого блеска, как каски допотопных пожарных. Эта эстетика в домах провинциалов, пришедших к успеху меня всегда поражала. Зачем? Это же холодно и фальшиво! Ты же выйдешь сейчас на набережную, увидишь плохо одетых мрачных людей, ободранные грязные машины, поганые сугробы вдоль раскисших от соли улиц, тусклые нелепые фонари, грязные стекла домов, за которыми живут обычные люди, которые верили в тебя, смелого борца с номенклатурой и пламенного оратора, интеллигента до мозга костей и юриста, разбирающегося в тонкостях права.

Собчак в тонкостях не разбирался. Вообще не в каких. Не особо различал вкусы, мог носить самые нелепые галстуки, странные пиджаки, ужасные ботинки, упоительно смаковать дешевый бренди в задумчивой позе, как Ленин, слушающий апассионату. Он не был образованным человеком, был до идиотизма рассеян. Однажды я своим глазами видел, как он принимал американского посла в Смольном. Это была протокольная встерча, меня пропросила приехать пресс-служба мэрии, чтобы сделать сюжет. Это была просто слезная просьба, зачем-то Кремлю было надо показать, что российско-американские отношения широко и доброжелательно освещаются прессой. И вот мы в кабинете мэра Санкт-Петербурга. Входит посол со свитой. Собчак встает из-за стола, протягивает руку, произносит спич. Пытается говорить на английском, но сбивается на русский. У американцев вытягиваются лица. Холеные дипломатические физиономии застывают в шоке. Мэр говорит про российско-английские отношения. Он перепутал. Путин бледнеет. Официальная часть заканчивается. Посол со свитой отказываются пройти в «шахматный» зал для приемов, где накрыт фуршетный стол. Скандал. Мрак. Бред. Собчак говорит: «ну раз господин посол занят, то встретимся в другой раз.» В коридоре ко мне подскакивает Люда Фомичева, пресс-секретарь мэра, прижимает меня к стенке: «Дима, я прошу тебя, понимаешь: я ПРОШУ тебя, не мэрия, не Смольный, а я!» Она бледна и чуть ли не трясется. В глазах блестит слезинка. «Люда, я все понимаю. Проехали. А так было бы здорово сегодня выпустить сюжет «В Смольном мэр Санкт-Птеребурга в торжественной обстановке принял Посла США за английского». Сюжет я не выустил. Глупо смеяться над чужим несчастьем. Законно избранный мэр. Вопросы не к нему. Путин прошел мимо меня, проводив посла до выхода. Спрятал глаза.
Естественно, мэр видел расписание своих официальных встреч. Естественно, он знал, что предстоит встреча с американским послом. Но в последний момент винтик заскочил за колик и картина мира слегка нарушилась. Это было обычным делом. В аппарате Смольного Собчака звали «Белый шаман». Он камлал каждый день. Проводил десятки встреч, подписывал сотни бумаг, раздавал десятки обещаний. Я помню, как он кому-то передал на баланс здание Биржи на стрелке Васильевского острова, забыв, что оно на балансе Минобороны. Инвестор охренел, когда потратил кучу денег и узнал, что его кинули.
Собчак умел в совершенстве делать только одну вещь — изготавливать врагов из людей, симапизирующих ему. Уходило на это не больше пяти минут. Профессор права, он относился ко всем без исключения, как к студентам-недотепам. Выслушивал. Задавал вопросы. А потом ставил оценку. От двойки до пятерки. В зависимости от того, насколько собеседник правильно излагал его, Собчака, точку зрения, высказанную на лекциях, то есть на предыдущих публичных выступлениях. Говорил он всегда ровно сорок пять минут. Можно было сверять часы. И всегда ни о чем. Всегда мимо реальности. Его мир хозяйственного права, его изуитский катехизис хранился в его подсознании. Всегда доволен сам собой, своим обедом и женой… Величавый, он и сам был не промах. Нарусова ревновала. Но почему-то только к иностранкам. Ей казалось, что муж ухлестывает за Клаудией Шифер, которую она называла «Клавкой». Про Юлю она знать не стремилась. Или не очень афишировала свое знание. Вечером с приемов и светских тусовок она посылала на пейджер дочурке сообщение: укройся пледом, сегодня в квартире холодно. И лучше надень теплые рейтузы. Обычно, получив месседж доча посылала маме ответное сообщение: мамусик, все хорошо, мне тепло. И продолжала зажигать в компании завсгдатаев ночного клуба «Конюшенный двор». Яркая семья. Транспарентная. Без комплексов.

Собчак проиграл выборы неспроста. Сейчас уже можно сказать с уверенностью — его победа была бы намного страшнее поражения для тех, кто управлял городом. И это поражение ковали долго обоюдными усилями. Я вот не знаю только одного — хотела ли Людмила этого проигрыша. Потому что остальные хотели явно. Ельцин, очевидно, дал гарантии не только Яковлеву, но и всей собчаковской команде — никто не уйдет обиженным, только приземлите этого парня, пока не полез на президентские выборы. Потому что потом ведь не расхлебаем. А Белый Шаман мог. Вполне. И не расхлебали бы…

Много можно вспомнить о великом демократе. Душевный был человек. Настоящий шестидестяник. Между словом и делом, между добром и злом, между реальностью и грезами он парил, как воздушный шарик. Или другое резиновое изделие, надутое шутником. Он не мог понять главного — его использовали один раз. И второго — не будет. Потому что слишком рискованно, может порваться и все испортить. Жаль мужика.

Новый проект по убийству бренда запустили уже в нулевых. Дом- 2, бриллианты — друзья девушек, миллион долларов в сумке дома, КС оппозиции, «Дождь», смывающий все следы, вот это все… на этот раз успешнее. Ведь в прошлый раз с Саньком не вышло. Неудачный был кадр. Не потянул…

Охеренев от кокаина и понтов, Санек стал проигравать в казино все, что было. И остатки кокса, и остатки бабла, и мерседес депутата Глущенко с подбитой фарой. Естественно, мерседес и кокс вернули тамбовским, а вот деньги — нет. И Глущенко повесил на Санька долг. Тот сорвался в Москву, там нашел работу по специальности. Сутенером. В двухтысячном попалился — решив наказать двух телок за прогулы, отрезал им носы, уши, сиськи и жопы. Потом еще двоим вставил паяльники в цервикальный канал за неуплату. Обладал гинекологическими познаниями, работа такая, да. Его в Москве так и прозвали — Гинеколог. Когда соседи услышали нечеловеческие крики жертв и вызвали ментов, те вызвали пожарных, чтобы взломать дверь. Пожарные проблевались, увидев кровь, залившую всю комнату. Соседи записали номер машины. Оказалось, что она числится на Собчаке. Саня рванул обратно в Питер. Там попросил убежища у тамбовких. Его задушили удавкой и закопали в Парголово. Потом нашли труп, опознали. Где его новая могила не знаю. А дядина в Александро-Невской лавре. В любимой эстетике покойного: с пафосом.

Все совпадения имен случайны, все факты выдуманы, суждения оценочны, Саня никакого отношения к первому мэру Санкт-Петербурга не имел, а Собчак вообще никакогго отношения ни к чему. Автор всен@@@дел как обычно.

Дмитрий Запольский

Комментарии

Комментарии

WordPress 4 шаблоны
{lang: 'en-GB'} v