Телеграм-канал «Скобов в тюрьме» публикует тексты Александра Скобова, написанные после 16-летнего приговора. Эти письма датированы 22, 24, 25, 26, 27 марта. Естественно, Александр Валерьевич верен себе. Во всём. Пересказывать и комментировать нет резона. Только – первоисточник.
Детали узнавать всегда приятно, но в целом картина мне ясна. Это успех. Я не по уши деревянный и понимаю, что этим успехом я обязан не только своему ораторскому таланту. На три четверти – приговору. Это особенности мышления нашей общественности, с которыми в меру своих сил я пытаюсь бороться. Чтобы было хотя бы напополам, а не на три четверти. Но Слово действительно должно чем-то подкрепляться.
А ты не заметила, что судья забыл свою формальную процедурную обязанность и так и не задал мне финальный процедурный вопрос? Сразу убежал выносить решение. Они не привыкли, чтобы с ними так разговаривали. Потому что от этого отвыкла общественность. Долго и последовательно отучала себя. В результате утрачена культура сопротивления. И торжествует снисходительность к коллаборационизму.
И вот здесь предстоит непростой разговор… По-видимому, мне надо еще раз сформулировать то, что я хотел сказать и показать в ходе процесса.
… Продолжаю субботнее письмо, но начну издалека.
Если кто будет говорить, что я слишком резок в отношении Трампа. Голова «Свободы» (радиостанции) на блюде значит для меня даже больше, чем выход США из международной группы по расследованию. И дело не в том, что Трамп выполняет по пунктам ультиматум декабря 2021 года, над которым тогда все смеялись и говорили, что его даже рассматривать никто не будет, не то что обсуждать. Там было в том числе и о перекрытии кислорода политической эмиграции и внутренней оппозиции (вспоминается секретный протокол ко второму советско-германскому договору «О дружбе и границах» от 29 сентября 1939 года – о совместной борьбе с «польской пропагандой»). Но дело еще и в том, что Радио Свобода – это памятник истории. Это символ.
Так вот – о символах. Я всегда уделял повышенное внимание языку символов и жестов. Кто-то считает, что « оправдательно-просительная» стилистика защиты многих политзеков – не более, чем формальное следование судебной процедуре. Важна не форма, а содержание. Но эта форма символизирует вполне конкретное содержание. И за ней – философия значительной части правозащитного сообщества, нацеленная на то, чтобы вызвать жалость к преследуемым «низачто». Они же всего лишь законопослушно выражали мнение. Это же ни для кого не опасно.
Мой же «месседж» — так может, пора сделать что-то опасное? И я действительно не вижу возможностей для защиты в рамках существующей системы. В конце концов просто нечестно искать защиты в том, что сам не признаёшь и чему отказываешься подчиняться.
Короче, нам не в чем и не перед кем оправдываться. И мы не жертвы.
Моя позиция состоит в том, что в подобных ситуациях самое лучшее – никак не менять изначально выбранную позицию. Несмотря на то, что она выбиралась без серьёзных возможностей получать информацию, учитывать все нюансы и вырабатывать линию. Я её и формулировал, учитывая специфические обстоятельства, и как мне кажется, в этих обстоятельствах она максимально гибкая.
… И по общественной повестке я хотел бы написать ровно то же. Но другими словами. Лагерь реакции выступает под знаменем возвращения к «традиционным ценностям». И прогрессивному лагерю придется возвращаться к своим «традиционным ценностям». К традициям той эпохи, когда за «прогрессивные ценности» дрались на баррикадах Парижа, Берлина, Вены, Варшавы, Москвы. Общество долго внушало себе, что «так больше не носят», мир другой, люди другие и музейное ретро никому не интересно. А мне удалось поставить вопрос о возрождении той утерянной культуры. Теперь уже ясно, что удалось. Я не знал, хватит ли у меня на это сил…
…Приглашали на беседу со священником. Слава их богу, предупредили, с кем. А то я бы не успел отказаться. Соседа вот не предупредили. А больше новостей у меня нет.
Воспользуюсь случаем, чтобы рассказать о новостях «Маяка».
Одна новость сильно несвежая. Ей больше недели. Ты понимаешь, что мне тогда было не до таких новостей. Наш старый знакомый Стелавин сравнил Фредерика де Клерка с «предателем Горбачёвым», который так же развалил нормальную страну тем же способом: путём выдачи паспортов мигрантам. Тут дело даже не в бреде про мигрантов и паспорта. В разгар Холодной войны было немного вопросов, по которым в мире был полный консенсус. Отношение к режиму апартеида в ЮАР – это был один из таких вопросов. Оправдывать его было таким же табу, как оправдывать Холокост. Но теперь можно всё. Со дна постучали.
А вот новость более свежая. У нас снисходительно посмеивались над антиутопиями Сорокина и говорили, что у нас это невозможно. Даже у нас. Правда, недавно было сообщение о создании в регионах молодёжного движения «Опричники». Но это ладно. Вчера за океаном президент великой страны заявил о намерении создать исправительные лагеря для бездомных. Фактически речь идет о возвращении к «работным домам» эпохи Оливера Твиста. А вы говорите – Сорокин…