По очередям к урнам можно было догадаться. Почти 80%-ная явка бывает только когда люди идут на выборы, чтобы сменить власть. Как в Беларуси 2020-го. Там не удалось. Не удалось и в Грузии 2024-го. Но Венгрия всё же иное. Олигархический режим не успел стать диктатурой за полтора десятилетия. «Ответственность управлять страной нам не была предоставлены. Я уже поздравил победителя», — Виктор Орбан. «Вместе мы освободили Венгрию от системы Орбана. Мы вернули себе нашу страну», — Петер Мадьяр.
12 апреля 2026 года уже названо национальным пробуждением Венгрии. Избирательная система сложна, окончательные результаты станут известны только через несколько дней. Но Орбан прав: уже ясно. Предварительные данные Национального избирательного офиса фиксируют электоральное землетрясение. Тиса (Партия уважения и свободы) во главе с Петером Мадьяром набирает свыше 3 млн голосов — порядка 53,7%. Это обеспечивает уверенное большинство в Государственном собрании: минимум 138 мандатов из 199. Кстати, Орбан сам постарался для Мадьяра: правительственный избирательный закон забрасывает бонусами партию первого места. (Почти полвека назад, в 1977 году, такую же ошибку совершили наследники Франко в Испании. Уверенные в победе, они установили электоральные привилегии, доставшиеся не им.)
Правящий шестнадцать лет Фидес Виктора Орбана (Венгерский гражданский союз в коалиции с Христианско-демократической народной партией ими демократами) Орбана удержал 2,1 млн избирателей — 37,7%. В основном на селе и в малых городах. Но в силу вышеозначенных особенностей избирательной системы получает лишь 55 парламентских мест. На третьем месте ультранационалистическая партия «Наша Родина»: 331 тысяча голосов — 6% и 6 мандатов.
Других фракций в Госсобрании не будет. Ни социал-либеральная Демократическая коалиция, ни эпатажно-пиратская Партия двухвостой собаки, ни ультраправый Йоббик, ни немецкая община, ни фрики-коммунисты избирателями не востребованы. Венгерская социалистическая партия — наследники коммунистической партократии ВСРП — на этот раз вообще не выдвигались. Нынешняя ВСП, социал-демократическая проевропейская партия, призвала своих сторонников поддержать Тису.
Правление Орбана несомненно было эпохой. Он пришёл к власти как альтернатива коррумпированному авторитаризму ВСП. И установил нечто сходное, только в более методичной и ужесточённой форме. И под иными, национал-консервативными лозунгами. Под конец правительство Орбана сфокусировало геополитические влияния путинской Москвы, сицзиньпиновского Пекина, трамповского Вашингтона. В центре Европы образовался антиевропейский оплот. Теперь поражение Орбана сокрушительным геополитическим рикошетом бьёт по Кремлю, Чжуннаньхаю и Мар-а-Лаго.
Любое бессменное правление так или иначе перерождается в вульгарную олигархию. В закрытом клубе «премьер-друзей» близость к вождю конвертировалась во властные прерогативы и миллиарды форинтов. Подобно «Золотой подкове» при адмирале Хорти.
Быстрее акций мировых IT-гигантов росло состояние Лоренца Месароша — холдинг Opimus обладал фактической монополией на стратегические госзаказы. Семейный подряд дополнил «золотой зять» Иштван Тиборц: его BDPST Group поглощала элитную недвижимость и отельные сети. Партнёр премьера по горным походам Иштван Гаранчи через Market Építő застраивал страну циклопическими стадионами. В тени этих гигантов вырос «техномонстр» — Геллерт Ясаи с его 4iG тянул под цифровой контроль интернет-коммуникации венгров. Антал Роган во главе медиа-империи Mediaworks отладил производство партийных директив в СМИ. Новая «подкова» не просто осваивала бюджеты. Приватизировалось будущее Венгрии.
Выше бизнес-магнатов, как и положено в таких режимах, стояла сановная верхушка. Политической системой распоряжался всемогущий начальник орбановской канцелярии Гергей Гуйяш. Теневой политстратег Арпад Хабонь конструировал индустрию фейков. Министр иностранных дел Петер Сийярто превратил внешнюю политику в филиал кремлёвской пресс-службы. Страховал систему полицейский кулак МВД под командованием генерала Шандора Пинтера. Но главный силовой обруч режима создал генерал Янош Хайду — главный телохранитель премьера, потом начальник венгерского «Центра Э».
Эта была подлинная социальная близость путинизму, трампизму, а отчасти — как ни парадоксально — современной версии китайского коммунизма. Внешняя политика начинается дома, потому не стоит ли удивляться отчётам Сийярто перед Лавровым. Узнавали себя и поступали соответственно.
Демонстративный отход от Евросоюза противоречил экзистенциальному выбору большинства венгров. Мадьярское достоинство взбунтовалось против нарушения великой традиции 1956 года. На которой Орбан делал карьеру в молодости. Пламенный трибун требовал вывода советских войск — и превратился в путинскую «мышку». Такое не может быть прощено. Орбану и не простили.
Венгерский правый национализм исторически уникален. Христианский консерватизм здесь замешан на революционной традиции — от 1848-го через 1956-й к 1989-му. И когда эта живая энергия покинула Фидес, идеологический скелет партии превратился в труху. Без морального содержания, без политического драйва. Мышка, ну и мышка.
Флаг Фидеса перешёл в Тису. Петер Мадьяр позиционировался как лицо возрождения патриотической идеи. Орбан остался с формой — декорациями, лозунгами, админресурсом. Мадьяр забрал содержание.
Но нельзя обойти важное. Успех Тисы обеспечило инсайдерское знание партийным лидером орбановской кухни. Мадьяр — бывший функционер Фидеса. Юрист-международник из элитного семейства коммунистического судьи. Бывший муж Юдит Варги, экс-министра юстиции в кабинете Орбана. Вокруг харизматичного Мадьяра сгруппировались авторитетные профи: юрист-правозащитник Золтан Тарр, эксперт по энергетической безопасности Анита Орбан, экономист-нефтяник Иштван Капитань, медик Андраш Кулья, бывший начальник Генштаба Ромулус Русин-Сенди. Эта группа выразила чаяния массы: вернуться к европейскому вектору.
Создавалась Тиса, откровенно говоря, под конкретную задачу: убрать Орбана. Идеологически партия мало отличается от деклараций Фидеса, особенно ранних времён. Тот же национализм, только низовой, а не элитный. Тот же консерватизм, только европейский, а не местечковый. Это победа правого популизма над правой бюрократией. Под лозунгами подлинного 1956-го. Против подчинения Москве.
Из первых поздравил венгерский победителей Владимир Зеленский. Киев, пожалуй, выигрывает в Будапеште больше Брюсселя. Не то, чтобы Мадьяр встал в одну шеренгу с Зеленским. Он не готов ввязываться в войну. Но орбановского антиукраинства и прислуживания РФ больше не будет и близко. Падение путинистской цитадели в Европе сдвигает ось континентальной политики. Этого урока не могут не усвоить. А главное: Украинская революция с Венгерским восстанием — в едином историческом ряду. Кто чтит и продолжает 1956-й, стоит и за Майдан.
Так или иначе, Будапешт отныне не слабое звено Европы, а новый эпицентр перемен. Венгрия избрала очищение.
Роман Шанга