Владислав Наганов: мы должны довести свою точку зрения до людей

Владислав Наганов – российский политик, публицист, член Центрального совета Партии прогресса, в настоящее время участвующий в избирательной кампании в Мосгордуму, дал интервью корреспонденту Русского Монитора.

Почему вы все-таки решили принять участие в выборах после того, как стало известно, что не получится сотрудничество с РПР-ПАРНАС?

Мы так или иначе собирались участвовать в выборах, а ПАРНАС по объективным причинам от участия в выборах отказался (он утратил право на выдвижение кандидатов без сбора подписей). В этой ситуации кто-то решил отказаться от участия, а я прикинул все варианты и, понимая, что собрать требуемое законом количество подписей штука почти нереалистичная, тем не менее решил поучаствовать.

КПРФ сегодня в очередной раз распространила заявление, в котором коммунисты предлагают всем кандидатам от оппозиции возможность выдвинуться от них. Вы будете рассматривать данный вариант?

Владислав Наганов с соратниками.  Перово, Москва.

Владислав Наганов с соратниками. Перово, Москва.

Тут сложно что-либо сказать конкретно. У них уже сформирован список, в который вошли Бабурин, сын Зюганова, Анастасия Удальцова. Поэтому я удивляюсь, как можно предлагать какие-то коалиционные условия, когда у них уже есть свои люди в округах. Они говорят, что готовы снимать своих кандидатов по итогам замеров общественного мнения, и будет это в августе, насколько я понимаю. И если они поймут, что какой-то кандидат от оппозиции имеет более высокий рейтинг, чем их кандидат, то они его обещают снять. Но пойдет ли это дальше заявлений господина Рашкина, я не знаю. И я сомневаюсь, что они снимут своего кандидата, например, ради меня.

Впрочем, в восточных округах Москвы мало желающих выдвигаться [В.Наганов ведет свою кампанию в Перово – ред. РМ], так как считается, что здесь сильны провластные настроения. Хотя я со своей стороны, агитируя здесь, не замечаю такой уж горячей любви к Собянину.

Люди говорили, что мне, как оппозиционеру, тут опасно вести кампанию – чуть ли не побьют. Но в действительности я вижу здесь совершенно нормальных людей, которые прекрасно общаются, делятся проблемами. Я сделал для себя вывод, что по большому счету людям партия власти по боку. Их местные проблемы в основном волнуют: мусор, грязь на улицах, алкоголики, поломанные детские площадки. То есть, проблемы благоустройства, которые никто решать не хочет. Никто к ним никогда не приходил, их бедами не интересовался. И когда они видят, что кандидат в депутаты пришел к ним и общается, им это нравится. Большинство людей, с которыми я говорил, пока веду агитацию, обещает проголосовать за меня.

Так все-таки вы будете пробовать собирать подписи, или нет?

Так как понятно, что необходимое количество подписей собрать в требуемые законодательством сроки практически нереально (для этого собственно закон и писался, им не нужно «посторонних» людей во власти), то я все-таки рассчитываю выдвинуться от какой-нибудь крупной партии. Например, от партии “Яблоко”, которая в текущей ситуации представляется наиболее близкой нам политической силой.

Сейчас идет речь о так называемых праймериз. Каким образом вы собираетесь бороться с кандидатом от ЕдРа, учитывая тот факт, что на его стороне админресурс и несопоставимые финансовые возможности?

Я, разумеется, отдаю себе отчет, что совладать с ними будет непросто, так как все технологии, которые власть применяет на реальных выборах, будут применяться и на праймериз. Поэтому для нас эти праймериз – своего рода разведка боем. Власть, видя наше участие, перепугалась и задействовала свои традиционные резервы: ветеранов через центры социального обеспечения, бюджетников. Людей заставляют собирать анкеты в пользу кандидата Сметанина. Ставя их чуть ли не перед выбором «или приносишь 20 анкет, или заявление на стол. Если эти 20 анкет голосов не дадут – заявление на стол». Соответственно, по тому количеству людей, которые они смогут привлечь 8 июня, мы сможем судить об их мобилизационном потенциале на осенних выборах.

А есть ли смысл вообще участвовать в выборах, играя по заведомо нечестным правилам, которые определяет путинская система? Вот украинцам надоело играть по этим правилам – и случился Майдан…

Успех Майдана был обусловлен тем, что в той политической системе, которая была в Украине до этого, играли по правилам. Обратите внимание – у оппозиции там были целые фракции в Раде, сотни депутатов. Неоднократно лица из оппозиции становились министрами, вице-премьерами, премьер-министрами. Оппозиция имела сильную поддержку в регионах, собственные СМИ. Всего этого у нас нет.

Ваше мнение, в какой временной перспективе стоит ожидать возобновления массовых протестных акций масштаба 11-12 годов?

Не думаю, что их можно ожидать в ближайший год, но ближе к следующему избирательному циклу вероятность протестов достаточно высока. У режима в настоящий момент достаточно большой запас прочности, связанный прежде всего с ростом рейтинга Путина после присоединения Крыма. Но, тем не менее, надолго его не хватит. Да и президент не сможет удерживать свою популярность долго. Те же люди, которые были в восторге от действий Путина в Крыму, едва ли довольны текущей ситуацией на Донбассе. И если Путин допустит окончательный разгром ополченцев на Юго-Востоке Украины, то те люди, которые его сейчас поддерживают, от него отвернутся. И рейтинг его резко упадет. Свое слово скажут и санкции, хотя надо понимать, что эффект от этих санкций простые люди начнут ощущать не сразу. Подушка безопасности в виде международных резервов еще далеко не исчерпана, на несколько лет ее должно хватить.

Какова может быть стратегия у оппозиционных сил в условиях, когда путей даже в местную власть у ее представителей, в отличие от украинской оппозиции, нет?

Избирательная кампания дает нам неплохие возможности для агитации, которые мы используем. В частности, народ в моем округе уже знает о моем существовании, многие готовы меня поддержать. Конечно, мы агитируем всего лишь три недели. В то время как на нормальную кампанию требуется минимум два-три месяца. Только в таком случае можно говорить о том, что ее результаты более-менее близки к реальности. Тем не менее, мы посмотрим по итогам этих праймериз, сколько мы смогли привлечь электората за эти три недели, а также увидим, сколько у них людей.

Нам ничего не остается, как использовать любые возможности для того, чтобы донести нашу точку зрения до людей. В том числе через выборы: стараться побеждать, как это пытался сделать Навальный на выборах мэра Москвы.

Мы вступим в эту игру, а если увидим, что они жульничают – по своему обыкновению начнут воровать фигуры с поля или ходить как-нибудь не так, как ходят конем, например, – то придется схватить эту шахматную доску и ударить им по голове.

Во времена Болотной уже пытались, результаты не впечатляют.

Что касается Болотной, то действительно с нашей стороны был допущен ряд просчетов. В момент, когда власть, привыкшая к тому, что на марши несогласных и другие протестные акции ходят максимум пара тысяч человек, испытала серьезный шок от того, что только на Facebook вместо ожидаемых двух-трех тысяч больше 60000 человек подтвердили свое участие в акции, с помощью того эффекта внезапности можно было бы достичь серьезных результатов. Однако он был утрачен. Людей увели из под стен Кремля на Болотную. Власти оправились от испуга, пошли на какие-то незначительные уступки в виде реформ Медведева, а после, при Путине, и вовсе отыграли все назад. Я думаю, что будущие протестные акции должны планироваться с учетом ошибок, допущенных на Болотной. Кроме того, если на Болотную вышло 100000 человек, а в будущем выйдет 500000, то результат может быть совсем другим.

А к этому, собственно, все и идет. Всей своей внешней и внутренней политикой власти ведут к серьезному социально-экономическому кризису, который закончится серьезной дестабилизацией в стране. Эти люди не умеют нормально управлять, а умеют лишь затыкать дыры деньгами, как это было в Пикалево и когда были протесты пенсионеров против монетизации льгот в 2005 году. Но системной работы никто вести не умеет.

Однако я считаю, что ситуация для новой волны протестов еще не созрела, поэтому сейчас необходимо использовать все возможные средства для агитации, работы с населением, пытаться избираться, использовать все легальные рычаги давления на власть. Хотя бы для того, чтобы потом никто не мог сказать, что мы их не пытались использовать.

 

 

Новости партнёров

Комментарии

Комментарии

Похожие материалы из этой рубрики