Фото: со страницы в Facebook ветерана ВОВ Александра Ульянова

Очередное свидетельство отчаяния и безнадежности, в которое воровской, особенно пожилых людей, пенсионеров и инвалидов. А также показатель того, что телевизионный пропагандистский дурман перестает действовать на людей, у которых открываются глаза на происходящее в стране. И это не несет власти ничего хорошего. 90-летний ветеран войны, которого власти оставили без медицинской помощи, прямо восклицает “Вот за эту Родину я воевал, за эту Власть голосовал. И так мне за все отплатили!” . Как говорится – прозрение приходит ко всем,  и лучше поздо, чем никогда.

ГЛАС, ВОПИЮЩИЙ В ПУСТЫНЕ!

Не знаю, дойдут ли эти строки до людей, власть имущих, что с высоких трибун громогласно вещают о необходимости бережного отношения к людям старшего поколения, ветеранам, участникам Великой Отечественной войны, и особенно к инвалидам этой Великой войны. Вернее всего это будет, как в названии – глас, вопиющий в пустыне.
Начну с самого начала. Я, инвалид Отечественной войны с 1943 года. Инвалидность получил в госпитале, после тяжелого ранения. Не буду описывать все перипетии связанные с моими ранениями. Скажу только, что инвалидность второй группы в госпитале получил в возрасте 13 лет. Тогда же, чуть позже, получил и свою первую награду, медаль «Партизану Отечественной войны» I степени.. Но это так, к слову. В госпитале мне дали вторую группу инвалидности, сроком на три месяца.А потом меня комиссовали уже в Москве во ВТЭКе Ростокинского района. Там посчитали, что вторая группа – зто слишком. Мальчик я молодой. И мне достаточно третьей группы, что предусматривает обязательную трудовую деятельнсть. Вот тут – то друзья нашей семьи, вернее семьи Сахаровых, где я жил после выхода из госпиталя (это семья сестры моего отца, что приютила нас с сестрой после ареста родителей). Так вот, наши друзья, два Жени, Куманьков и Свидетелев, работавшие в то время художниками на «Мосфильме», взяли надо мной шефство и устроили работать на киностудию. Сначала – учеником, но уже через месяц меня тарифицировали электромонтером IV разряда. Работал дежурным в павильоне или электриком при ветродуйных(были такие) установках. Довелось работать на фильмах «Кутузов», «Небо Москвы», «6 часов вечера после войны», «Иван Никулин, русский моряк», «Человек №217» и других. Все шло хорошо. Молодой организм, вроде справился с моими болячками. А третья группа инвалидности давала к моему окладу в 138 рублей хорошую прибавку – 90 рублей. Так что родным своим я не был в тягость. Тем более, что получал рабочую карточку и карточку УДП (Усиленное дополнительное питание), по которой получал в столовой «Мосфильма» двухразовое горячее питание: завтрак и обед. А свою хлебную карточку прикрепил в булочной на Арбате, около театра Вахтангова, где девушки продавщица «отоваривали» мне ее одним белым хлебом.
Так что все было хорощо, до поры до времени. То есть , примерно до начала осени 1944-го. А потом, дали о себе знать мои болячки: открылись раны, пошли «свищи», стали выходить костные осколки. Меня снова «комиссовали» во вторую группу. И начилась долгая эпопея скитания по разным госпиталям, в разных городах, закончившаяся в ННИ восстановительной хирургии в Риге, где мне нейрохирург Л.И.Лишневский восстановил движение пальцев правой кисти. Да так здорово, что я даже поступил в мореходную школу, по окончании которой почти год проработал матросом 1-го класса, а потом электриком в перегонной команде Латвийского пароходства. Мы перегоняли из Германии суда, доставшиеся нам по репарации. Или перегоняли старые из порта приписки в ремонт на судоремонтные заводы. Пока меня не «выперли» как «сына врага народа». Так я попал опять на киностудию, теперь уже Рижскую. И связал свою жизнь с кинематографом уже навсегда! Группа инвалидности все это время у меня колебалась – то третья, то вторая. Потому что, практически каждую весну, в марте-апреле у меня открывались раны и меня госпитализировали на очередную «чистку». Так уву комиссию ВТЭК надо было проходить раз в три месяца, а пенсию мне, как работающему инвалиду сократили на 59%, то есть при третьей группе, чя получал 45 рубле в месяц. ИЛИ 135 рублей за три месяца, на которые мне продляли группу. А это был меньше того, что я получал за две недели, которые уходили на прохождение комиссии. И вот, где-то в середине 52 года я перестал продлять свою группу инвалидности. Правда, когда поступил во ВГИК, институтский доктор, направила в Ригу запрос, получила мои документы и с ее помощью мне в Москве восстановили группу инвалидности: сначала на три месяца, затем на полгода, потом на год. А когда Л.И.Брежнев в одном из своих выступлений сказал о необходимости бережного отношения к участникам Великой Отечественной войны и особенно к инвалидам, которых осталось уже намного меньше, чем в первые послевоенные годы, во ВТЭКи пришла негласная установка, что увечья, полученные при защите СССР, остаются и , как правило, не восстанавливаются. И где-то в году 65-м или 66-м, очередной ВТЭК установил мне третью группу инвалидности бессрочно. А через какое-то время был установлен ряд льгот для участников и инвалидов войны: бесплатный проезд в городском транспорте, первоочередное получение жилья, при наличии в том необходимости, бесплатные лекарства, обязательная ежегодная путевка в санаторий или компенсация за нее и т.д.Все это было зафиксировано в Законах. Но на местах исполнялось далеко не всегда. Особенно в выписке бесплатных рецептов или при постановке в очередь на жилье. Рецепты выписывали по усмотрению главного врача поликлиники, а уж встать в очередь на жилье было совсем невозможно. Все зависело от инспектора жилотдела, Даже при всех визах руководителей разного масштаба, вплоть до самого высокого ранга. Все решала комиссия на месте, а ее решение подготавливал инспектор. И если ты ему не понравился (то есть не дал «в лапу»), ни в какую очередь ты не попадешь, будь ты хоть семи пядей во лбу, хоть инвалид, хоть орденоносец, хоть герой. Да и рецепты, главные врачи, как правило не визировали. Но так как лекарства в то время стоили копейки, никто особенно и не настаивал на их бесплатном получении. Только изредка, когда требовалось какое-то дорогое лекарство, приходилось ходить по кабинетам, чтобы уломать главврача сверху.Так было все годы при советской власти. Так продолжилось и после, в постсоветское время. Указ Президента о ветеранах, об участниках войны и инвалидах все вроде расставлял по местам. Правда в поликлинике, к которой я был прикреплен бесплатные рецепты выписывали не всем ветеранам, а ограничено. Участников войны эти ограничения какое-то время не касались. К тому же, в связи с возрастом и увеличением количества моих болячек, мне «усилили» группу инвалидности с третьей на вторую. Потом бесплатные лекарства стали выдавать только в аптечных пунктах при территориальных поликлиниках. И вскоре пошли заморочки. Дело в том, что в нашей поликлинике врач, меня наблюдавший в течение десятков лет, точно знал, на какие препараты мой организм реагирует положительно, то есть выписывал мне те лекарства, какие мне подходили. А фармацевтическая фирма, которая обслуживает территориальные поликлиники, заказывает на складах лекарства по своему усмотрению. Из расчета рентабильности, то есть прибыли. И часто препараты мне выписываемые им прходилось специально заказывать. Что им было невыгодно из – за малого количества. Мороки много, а навара нет. И тогда департамент здравоохранения просто перестал выдавать подиклиникам, не входящим список ему подведомственных специальные бланки на льготное или бесплатное получение лекарств. И мне пришлось приписаться к городской поликлинике №108. Там на меня завели новую медицинскую карту, в которую, конечно же не вошли все три тома наблюдений за мной, в Центральной поликлинике Минздрава РСФСР, которая к тому же отошла в ведение первого мединститута им. Сеченова. Не вошли в мою новую медицинскую карту ни мои ранения, ни контузии, что я получил во время войны. Ни мои эпикризы из клиник, где я лечился и которые были в тех самых архивных томах. И новый. И лекарства мой новый лечащий врач, врач очень хороший, но мало знающий меня и все мои болячки, выписывает, во-первых, на основании своих взглядов на мои болячки, которые он видит сегодня, без поправки на динамику их проявления. К тому же требует от аптечного пункта заказать необходимые мне препараты, а исходя из их наличия. Поэтому многие лекарства мне приходится покупать за свой счет. К тому же многие из необходимых мне лекарств, прописанных мне консультантами, которых в свое время приглашали мне в Центральной поликлинике: пульмонологами, аллергологами, неврологами, отоларингологами, другими врачами-специалистами не входят в список льготных лекарств, составленный чиновниками от медицины (менеджерами а не врачами-специалистами). А это на сегодняшний день, даже при моей не малой пенсии, довольно накладно. Но я кручусь. И в общем, как –то из положения выхожу. И до сих пор не жаловался. Но вот в последние ваг да на меня навалились все беды. Сначала ушла Татьяна, моя любимая жена, с которой мы прожили без нескольких месяцев 60 лет. Потом навалились все беды со здоровьем. Положили в больницу с приступом желчно – каменной болезни. Там, при обследовании обнаружили опухоль в легком. НО это не их профиль. Выписали. Включился Союз кинематографистов. Меня положили в клинику МЕДСИ. Прооперировали. Опухоль, хоть и злокачественная, метастазов еще не дала. Все вроде обошлось. Даже без химиотерапии. Потом–операция по удалению рака прямой кишки. Потом инсульт. Один, второй. Я стал мало мобилен. Автомобилем управлять не могу. Городским транспортом пользоваться тоже не могу. На такси – накладно. А тут еще коронавирус привязал меня к безвылазному заточению дома. К врачу пойти не могу: я в самомзоляции, в группе риска. Лекарства мне выписывает и получает сиделка, что наняли мне дети. НО в последний раз, когда она ходила за рецептами на льготные и не льготные, но по рецептам, лекарства, дежурный врач, а теперь в связи с коронавирусом в поликлинике, принимает и рецепты выписывает только он, сказал, что в следующий раз перед выпиской рецептов меня должен осмотреть врач. Так как я не могу придти на прием, надо вызвать врача на дом. Но врачи специалисты на дом не ходят. Ходят только терапевты из колцентра объединенной поликлиники №45, в которую филиалом №3 вошла наша , 108 поликлиника. А это я уже проходил. Врач из колцентра рецепт не выписывает, у него даже бланков нет Ни на льготные лекарства ни на те что я покупаю за свой счет. Ни тем более на те, что прописывает врач-специалист. А мне нужно заключение уролога, офтальмолога, отоларинголога, невролога. Для этого надо заказать электрону. Медицинскую карту. Где все эти заключения и рецепты вписаны. Вот я, как законопослушный гражданин и стал запрашивать на портале городских услуг эту самую карту. С меня потребовали ФИО, дату рождения, номер полиса ОМС, паспортные данные: серия, номер, когда и кем выдан, код и фотографию с паспортомв руке, где было бы видно, что я –это я, и паспорт мой. Сначала у меня приняли все данные, но фотография не прошла из-за размера в МГБ. Надо не больше 5.0мгб, а мой фотоаппарат выдал мн больше 9,0мгб. Попросил сына. Он мне уменьшил числ МГБ до необходимого. Так теперь у меня не проходит опция «кем выдан паспорт»: в паспорте указано, что он выдан ОВД района Левобережный города Москвы. А мне отвечают что графа заполнена некорректно. Дозвонился до службы поддержки. Говорят, что нужно уточнить в отделе полиции. Звоню в отдел полиции, говорят, что теперь надо писать « ОМВД России по району Левобережный города Москвы». И все авно отвечают, что я даю неверные сведения. Опять звоню в службу поддержки правительства Москвы. А мне в ответ «Больше ничем помочь не можем». Вот и оказался замкнутый круг. Рецепты получить не могу, пока не придет врач на дом. Врач придет, но заключение на необходимость выписки рецептов может дать только при наличии электронной медицинской карты. А карту получить не могц, потому что у них там на портале что-то не сходится. Купить лекарства без рецета я не могу. А лекарств у меня осталось на три дня. Потом можно помирать!
Вот такой подарок мне преподнесли к 75-летию Победы и к моему 90-летию!
Вот за эту Родину я воевал, за эту Власть голосовал. И так мне за все отплатили!